Шрифт:
– Не может быть!
– Тем не менее так оно и было. И это вновь возвращает меня к вопросу, который я желал тебе задать: не окажете ли вы мне честь, мисс Свенбурн, принять мое предложение руки и сердца и стать моей женой? Я знаю, у меня это не очень элегантно вышло. Мне следовало бы опуститься на колени и заявить, что я люблю тебя и буду любить вечно, но придется пока удовольствоваться малым. Итак, я повторяю, согласна ли ты стать моей женой, моя любимая Эвелина? Эвелина не могла вымолвить ни слова.
– Ты шутишь, – наконец проговорила она. Слезы жгли ей глаза.
– Я никогда еще в жизни не был более серьезен.
– Но я же… я помолвлена! Слишком поздно! Зачем ты мучаешь меня? Ты же знаешь, что я не могу покинуть Шелфорда. Никогда!
Брэндрейт с улыбкой покачал головой:
– Я надеюсь, что не нанесу слишком жестокий удар по твоим иллюзиям, любимая, если скажу, что уже сейчас наш добродетельный викарий изменяет тебе.
– Что это значит?
– Пойдем, я покажу тебе, – сказал он. Ловко лавируя среди танцующих пар, Брэндрейт вывел Эвелину на террасу. Прижав палец к губам, он сделал ей знак молчать. Позволив ему завладеть ее рукой, она последовала за ним на цыпочках.
Внизу, в освещенном луной саду, она увидела статую Артемиды с собакой. Возле статуи на каменной скамье сидели двое, держа друг друга за руки. Пальцы их были переплетены. Эвелина щурилась, не узнавая парочку, пока не услышала женский смех.
– Аннабелла! – проговорила она. – Что ты здесь делаешь, да еще наедине с мужчиной?
– Эвелина! – раздался в ответ мужской голос. Виновато уронив руки Аннабеллы, ее собеседник поспешно поднялся на ноги.
– Мистер Шелфорд? – в изумлении воскликнула Эвелина.
35.
Аннабелла вскочила и бросилась наверх по ступеням террасы.
– Я не могу! – рыдая, повторяла она. – Не могу! Не могу! – Бросившись в объятия Эвелины, Аннабелла затараторила: – Я не хотела! Я больше не стану. Это все я виновата, я одна! Прости меня и не думай, пожалуйста, что он не хочет на тебе жениться. Он так добр, у него такое чувство долга, он будет тебе превосходным мужем! Я ужасно, отвратительно поступила, пытаясь отнять у тебя твоего жениха!
– Тише, тише, успокойся, – шептала Эвелина, обнимая Аннабеллу и гладя ее по голове. – Все это не имеет никакого значения. Ты совершенно свободна любить его!
– Но тогда ты останешься на всю жизнь старой девой, а я не могу, чтобы это было на моей совести. Даже подумать о таком ужасно! – Она отстранилась от Эвелины и, гордо задрав подбородок, с видом мученицы утерла себе слезы. – Ты обязательно выйдешь за него. Я не стану тебе поперек дороги.
В это время к ним подошел Шелфорд.
– Мне кажется, ты напрасно недооцениваешь мои шансы обрести счастье в другой привязанности, – сказала Эвелина.
– В твоем-то возрасте? Какие у тебя могут быть шансы? Кто еще женится на тебе, кроме моего доброго, милого, дорогого Грегори? Пусть ты и невозможная красавица теперь, но ты ведь бесприданница!
– Ты права, – отвечала Эвелина, с трудом удерживаясь от смеха, – но боюсь, что я безвозвратно утратила всякий интерес к мистеру Шелфорду. – Через плечо Аннабеллы она обратилась к викарию: – Как я могу даже подумать о том, чтобы выйти замуж за человека, накануне свадьбы обнимающегося в саду с юными девицами? Так не поступают, уважаемый сэр, особенно люди в вашем звании. Я просто поражена вашим непорядочным поведением.
Даже в темноте она увидела, как он покраснел. Ему было тяжело выносить упреки, совесть, несомненно, мучила его. Поэтому Эвелина, сжалившись над ним, поспешно смягчила тон:
– На самом деле, Шелфорд, я должна признаться вам, что мое сердце принадлежит другому, и уже давно, последние лет семь или восемь.
Она оглянулась на Брэндрейта, который, выступив теперь вперед, взял ее под руку.
Шелфорд широко раскрыл глаза:
– Так, значит, вот как дело обстоит! Вот это здорово!
Аннабелла взглянула на маркиза, потом на Шелфорда:
– Я не понимаю, в чем дело.
– Наша дорогая Эвелина станет маркизой, – сказал Шелфорд.
Теперь Аннабелла переводила взгляд с Брэндрейта на Эвелину. Она казалась сильно озадаченной.
– Разве ты знакома с какими-нибудь маркизами – кроме Брэндрейта, разумеется? За кого ты собираешься замуж, дорогая? Я уверена, что это не может быть Брэндрейт. Вы же друг друга терпеть не можете. Я ничего не понимаю!
Сделав вид, что она внимательно обдумывает ее слова, Эвелина не торопясь ответила:
– Я, видишь ли, встретила одного маркиза в Лондоне несколько лет тому назад. Тогда ему было около семидесяти. Можешь себе представить, насколько он должен быть стар сейчас. Если ты думала, что я собираюсь стать его женой, то не беспокойся: насколько мне известно, он уже женат или, вернее, все еще женат, и его супруга в добром здравии.