– Ничего, совсем ничего… – пролепетал Парнасов. – Это был хрип умирающего, не более…

– В машину! – коротко скомандовал инвалид, и Парнасова поволокли по проходу мимо сцены.

Внезапно доски сцены разом зачадили, занавес вспыхнул, и фейерверк искр посыпался на головы охранников. От неожиданности те ослабили хватку, и Парнасов оценил этот подарок судьбы: он резко дернулся, вывернулся из захвата и, перепрыгивая через падающие балки, пронесся сквозь дымную мглу, затем свалился в какой-то люк, скатился кубарем по запасной лестнице и долго плутал по коридорам, похожим на коридоры затонувшего в дыму «Титаника». В конце концов он выбрался из дымного трюма и, больше не искушая судьбу, побежал к «Приюту странника».

Горячо пожав наманикюренные щупальца Актинии и заискивающе глядя в ее томные очи, он попросил, чтобы его не беспокоили. На любые вопросы следовало отвечать коротко и грубо: мол, ничего не знаю, жилец съехал в неизвестном направлении.

Наутро, спустившись за кипятком, Парнасов нашел Актинию в необычайной задумчивости. Забывая хлопать ресницами и приоткрыв пунцовые губы, она ловила голос диктора из маленького настольного приемника.

Парнасов остановился и прислушался, чувствуя, что его волосы начинают шевелиться.

– …Две башни Нью-Йоркского делового центра атакованы летчиками-камикадзе! – захлебывалось радио.

Парнасов вспомнил две горящие башни по бокам сцены и бумажные самолетики в руках алхимика. «Завтра будет поздно!» – обреченно шептал старик. Откуда он мог знать о крушении башен по ту сторону земного шара? Сегодня как раз одиннадцатое, одиннадцатое сентября, месяц Девы, число Справедливости! Что это? Бред старикашки или тайный оракул?

– Солнечные часы, труба, семнадцать, Луна и Солнце, Воскрешение мертвых, верни ключ… – зачарованно повторил Парнасов.

Вернувшись в номер, Парнасов навзничь упал на постель и накрылся подушкой. Один кошмар сменял другой. В этом жутком сне смешался загадочный Ключ от Воскрешения Мертвых, улыбка длинноносого паяца и рухнувшие башни-близнецы.

Очнувшись, Парнасов решил во что бы то ни стало взять свой куш и разгадать завещание старика. Для начала он поинтересовался у гостеприимной Актинии, что на местном жаргоне означает «труба», и получил неожиданный ответ, что трубой с давних времен зовется местное кладбище и прилегающая к нему улица.

«Дело-труба, – размышлял Парнасов, – а может быть, имеется в виду тоннель, по которому устремляются в светлую даль души, легкие и свободные, как мотыльки?» Однако Актиния не оценила полета его мысли.

Все оказалось гораздо проще. В центре кладбища некогда было установлено мраморное надгробие в виде ангела, трубящего в трубу. В свете того, что узнал Парнасов о местных достопримечательностях, странное сочетание слов и цифр «труба семнадцать» вполне могло оказаться адресом старика, ведь где-то же он жил до того рокового вечера.

Опасаясь покидать свое убежище при дневном свете, Парнасов дождался темноты и лишь тогда отправился в разведку. Вяло накрапывал осенний дождь. Парнасов шел уже довольно долго, и капли с волос затекали за ворот его летнего пиджака. Он все еще наделся, что где-то рядом с кладбищем есть жилой массив с домом семнадцать, с восемнадцатой квартирой или чем-то подобным. Но в конце улицы выросли кладбищенские ворота, едва освещенные тусклым, покачивающимся светом, Парнасов не повернул назад, он решительно вступил в полутемные аллеи города мертвых. Правильно разбитые улицы этого города сбегались к главной площади и, преодолевая запредельный ужас, Парнасов ждал появления трубящего ангела.

К полуночи небо освободилось от туч и ущербная луна немного восполнила недостаток освещения. Впереди, в бурном ветреном сумраке, белела мраморная фигура. Посланник Апокалипсиса действительно когда-то дул в трубу, знаменуя наступление Судного Дня, но трубу давно отбили воинствующие атеисты. Однако крылатая фигура не утратила величия. У подножия памятника, в точности по слову старика, были установлены солнечные часы. На их постаменте все еще можно было различить барельефы: луну, солнце, звезду и крест.

«Верни ключ!» – прошептал старик. А может быть: «Поверни». Словно герой триллера, Парнасов попытался сдвинуть стрелу солнечных часов, пробуя закрутить мраморный столбик по часовой стрелке. Внутри постамента что-то хрустнуло, заскрежетало, и мраморная плита внезапно поползла в сторону. В нише под часами лежал черный чемодан. В слабом лунном свете блестели кованые уголки и нашлепка из светлого металла. «Гросс Германия. 1943» было прочеканено по серебру выпуклыми готическими буквами.

Герман Михайлович лихорадочно огляделся. Из-за облетевших деревьев выглядывала перекошенная от страха луна. Парнасов схватил чемодан, установил солнечные часы на место и побежал к «Приюту странника».