Шрифт:
«Почему?» – хотел спросить Роман, но решил промолчать.
– Почему? – задал вместо него вопрос Баз.
– Спроси у него сам, – предложил Сазонов.
Тут негромко хлопнула дверь – вернулся Меснер.
– Стен сказал, что ему нужно немного времени. Он сразу не может уйти из церкви.
– Сам-то он как?.. Ну, ничего такого… ну… – Роману неловко было спрашивать о том, как себя чувствует Лешка при посторонних.
– Все о’кей. Стен сказал, голова немного кружится.
– Ну ладно. – Роману все это не нравилось, но он постарался не показать виду. Не те ребята отцы-основатели, чтобы перед ними демонстрировать свои слабости. – Грега удалось найти?
– Пока нет.
– Подождите! – воскликнул Баз. – Я опять ничего не понял. Как вы напали на наш след, Вадим Федорович? Вы что же, следили за нами?
– Да что тебе все непонятно! – раздраженно воскликнул Роман. – Сазонов решил через тебя выйти на Беловодье. У него были досье на всех – ты же только что это слышал. А в твоих бумагах наверняка значился и твой спаситель дядя Гриша. Так что Сазонов сначала дядю Гришу отыскал и что-то вроде засады там устроил. Сеть плел и ждал как паук, пока добыча появится. Заодно к Машеньке подъехал. Потом похищение организовал. А уж потом нашу в кафе встречу с дядей Гришей. Колдун он сильный, спору нет, но просто так по дороге к нам пристроиться не мог – я бы вмиг его расшифровал.
– Ах ты, хулиган! – зарычал дядя Гриша и кинулся на Вадима Федоровича, схватил беспомощного «жениха» за горло. – Говнюк! Что ты с Машенькой моей сделал! А?! Ведь это ты ее похитил! Ты!
– Ничего… – хрипел бывший жених. – Ничего я не делал…
«Сейчас жахнет!» – сообразил Роман и попытался перехватить колдовской удар. Воздух сгустился, сделался непрозрачен, и вдруг полыхнуло. Правда, неярко, но жаром пыхнуло во все стороны. По стенам и полу пошла рябь, а дядю Гришу швырнуло вверх, лицо и руки посекло осколками разбитой столешницы. Несильно, правда, – часть колдовской силы Сазонова Роман погасил. Но и водного колдуна враждебное колдовство опалило: кольцо теперь принадлежало Беловодью. Что ж оно так обороняет плохо?
Сазонов вновь хотел ударить. Роман уже изготовился помешать, но Баз его опередил:
– Фути-вути, раз, два, три. Силы у Сазонова отними.
Сазонов дернулся в своем кресле и обмяк.
А Баз покраснел и смутился, как девчонка.
– Стихи почему-то ужасные получаются, – извинился Баз.
– Сочувствую, – Роман засмеялся. – Помню, ты говорил про стихи. Только не сказал, что у тебя выходят стихотворные заклинания.
– Я бы предпочел прозаическую форму. Но проза не обладает такой колдовской силой, как поэзия.
– Мне твои хулиганства не страшны, женишок… – пробормотал дядя Гриша, пытаясь подняться. Но вновь сполз на пол. У него носом шла кровь. – Я сам хулиган.
Вадим Федорович попытался выпрямиться в кресле, повел плечами, будто освобождался от невидимых пут. Но Баз погрозил ему пальцем, и Сазонов застыл. Он вновь заговорил, правда, куда тише, и как-то даже оправдываясь:
– Никакого вреда Машеньке не причинили. Ей лишь внушили, что ее похитили. На самом деле ее и пальцем никто не тронул. – Кажется, «жених» ожидал этим признанием произвести потрясающий эффект. Но почему-то не произвел.
– А синяки? А следы уколов? – Дядя Гриша явно не поверил ни единому слову.
– Иллюзия.
– Хулиган помоечный, ты ж над девочкой моей издевался!
– Вы так это все восприняли. На самом деле ничего подобного не было. Вы же понимаете, мы не можем определить точно, где кончается реальность, где начинается миф. Возможно, реальности нет вообще…
– Мне на твои теории насрать. – Дядя Гриша наконец поднялся. Его повело в сторону, и он плюхнулся в третье, пустующее кресло.
– Оставьте Вадима в покое, – вмешался наконец Иван Кириллович. – Все не так ужасно, как вы думаете. И отпустите меня.
– Зачем? – спросил Роман.
– Что? – не понял Иван Кириллович.
– Зачем мне вас отпускать?
– Послушайте, Роман Васильевич, вам никто препятствовать не будет, клянусь. Что хотите, делайте. Но и мне не препятствуйте.
Ожерелье на шее Романа пульсировало – справиться с Сазоновым оказалось не так-то легко.
– Я вам не препятствую, Иван Кириллович, – сказал колдун, он растягивал слова, пытаясь скрыть волнение. – Хотя, уж если на то пошло, вам из Беловодья надо выйти и дверь закрыть. Всем положено отсюда уйти. Неужели не ясно, что жить в Беловодье нельзя? Здесь нельзя мусорить, мочиться, гадить. Здесь даже дышать нельзя. Сюда можно лишь на миг войти, да и то, остановив на этот миг дыхание, глянуть, удивиться, и назад – в реальность.
– Кто вам это сказал?
– Я сам знаю.
Гамаюнов вздохнул. Довольно тяжело.
– Какое это имеет значение: нельзя… можно… Все равно с Беловодьем ничего не вышло.
– А это?! – Роман и махнул рукой в сторону окна, где в ночи светилось таинственное озеро. – Это же прекрасно. Вы-то сами понимаете, что это прекрасно?
– Да, Шамбала, зерно цивилизации. Мы погибнем, созданное нами исчезнет, но цивилизация вновь возродится и из своего тайного убежища явится. Но для нынешнего мира мы ничего сделать не можем. Круг больше не расширяется. В момент появления граница Беловодья была там, где сейчас круг белых камней вокруг церкви. Потом Беловодье стало очень быстро расти, но вскоре остановилось, замерло. И так уже много лет. Оно должен было раскрыться, как цветок. Увы, не получилось.