– Без мелких эксцессов нигде не обойтись.

– Ну, а по жизни, вне работы, так сказать?

– Насколько мне известно, врагов у Суворова не было. Завистники возможно – у любого преуспевающего человека они есть. Но из-за зависти убить человека, мне кажется, невозможно.

– Почему вы решили, что его убили?

Виктор Николаевич смутился, полез в стол, достал оттуда пачку сигарет, пошарил внутри, а затем судорожно скомкал и выкинул в корзину.

– Но его столько времени нет. Любому уже станет понятно, он не может быть жив.

– Да, но мог произойти несчастный случай, а не убийство.

– Но он бы нашёлся, вернее, его труп. А машина? Мне кажется, это всё из-за машины.

Виктор Николаевич явно нервничал.

– Кстати, он брал попутчиков? Бензин всё-таки дорогой, на одну зарплату особо не наездишь? – спросил Кивинов.

– Да, он занимался извозом.

– Интересно. Он что, сам вам об этом рассказывал? Или вы видели?

– Рассказывал. Да вы и сами подумайте – он на работу на машине ездил, а из Кировского района сюда минут тридцать езды, так зачем машину порожняком гонять?

– А супруга категорически утверждает, что Суворов не занимался извозом.

– Ну, я не знаю. Может, она не в курсе была или не поощряла.

– Виктор Николаевич, вы хотите помочь Суворову? Тогда давайте договоримся, что секретов между нами сейчас быть не должно, и поэтому я надеюсь на вашу искренность. Разговор дальше этого кабинета не выйдет.

– Я понимаю вас, – Тогда откровенно. Человек не может быть идеальным. Что плохого вы можете сказать о нём – спиртное, посторонние женщины, связи с преступниками?

– Не понимаю, куда вы клоните?

– Я хочу найти Суворова и должен знать о нём всё до мельчайших подробностей. Имея машину, можно закадрить девчонку, съездить на пикник, к примеру. Да мало ли что ещё могло случиться.

– Нет, нет, в этом плане можете быть спокойны, никаких подобных связей у него не было. Да и машину он приобрёл недавно, всё свободное время на неё гробил. С новыми машинами всегда много хлопот.

– А у вас есть машина?

– Да, «Москвич».

– Вы помогали Суворову заниматься с машиной?

– Да, он иногда просил о помощи. Я был пару раз у него в гараже проверяли тормозные колодки.

– Вы знали, что он поставил машину на ремонт?

– Да, знал.

– И знали, когда он её заберёт?

– Да.

– А ещё кто-нибудь знал об этом? Я имею в виду, здесь? Суворов любил посторонним о машине рассказывать?

– Да, многие знали. А куда вы клоните?

– Вправо.

– Не понял?

– Тогда влево. Никуда я не клоню. Он говорил, куда собирался поехать после мастерской?

– Да, кажется, домой.

– Он это только вам говорил?

– Послушайте, молодой человек, вы что, меня подозреваете?

Кивинов игнорировал вопрос.

– Я спрашиваю, он только вам говорил?

– Ну, да, кажется.

– А что вы в тот день делали? Ну, когда он пропал?

– Здесь был, потом домой поехал, хотя я точно не помню.

– Вспомните!

– Ну, да, можно у жены спросить.

– Хорошо. Анна Петровна сказала, что машины распределялись по жребию. Расскажите об этом поподробнее. Виктор Николаевич с явным облегчением вздохнул.

– Вы и об этом знаете? Да, машины распределялись по жребию, но только среди тех лиц, которые стояли на очереди в профкоме.

– А что, Суворов не стоял?

– Его включили в список без очереди. Всё-таки начальник отдела.

– А простите за нескромный вопрос – вы были в том списке?

– Я был и есть в общем списке очередников, но конкретно в том, где был Суворов, меня не было.

– Честно говоря, я что-то не понимаю.

– Я объясню. В профкоме есть список сотрудников, желающих купить машину. Их много, я думаю, около ста человек. Допустим, приходит с завода предложение на пять машин, но у предприятия нет денег. Тогда десять первых очередников платят по полцены каждый и выкупают те машины. Потом эти десять человек кидают жребий, пятеро счастливчиков получают по автомобилю, а пятеро остальных обеспечиваются машинами потом, когда у предприятия появляются деньги. Так везде делается. Так вот, Суворова не было ни в одном списке, а я же состою в общем, но в этот раз в розыгрыше не участовал.

– Стало быть, были недовольные?

– Да, вероятно. Шушуканье было.

– А где можно взять список этой десятки и всех остальных, кстати, тоже?

– В профкоме, это на первом этаже.

– Хорошо, я зайду туда. Вот мой телефон, если узнаете что о Суворове или подозрения появятся какие-нибудь, позвоните. До свиданья.

Кивинов вышел из кабинета и, пройдя через приёмную, начал спускаться по лестнице. Но вдруг вспомнив о секретарше, строгой женщине лет двадцати пяти, – «а почему бы и нет?» – остановился и вернулся назад.