Интересно, не вспоминает ли он наш предыдущий разговор, когда мы обсуждали мать Натана Лидса.

– Док, если речь идет о серийном похитителе, то я не уверена, что это мужчина, – сказала я.

Он посмотрел на меня.

– А у вас есть основания думать, что это женщина?

– Похищение Натана Лидса. Мы предположили, что его мать страдает от синдрома Мюнхгаузена, поскольку у нас создалось впечатление, что она похитила собственного ребенка.

– Да, верно… – рассеянно ответил он. Он успел перейти на новый уровень размышлений, ничего мне не сказав. – Не думаю, что похититель женщина.

Я смутилась.

– Но я видела его мать. Она женщина – тут нет ни малейших сомнений.

– Давайте немного отвлечемся, детектив. Подобные преступления крайне редко совершают женщины, к тому же вы сами, как я теперь припоминаю, говорили, что она не похожа на преступника. Ваше мнение изменилось.

– Нет.

Эррол смял бумагу, в которую был завернут сэндвич, и аккуратно забросил ее в корзинку для мусора.

– Статистика показывает, что в большинстве случаев похитителями оказываются мужчины. Женщины устроены иначе.

Неожиданно мы поменялись ролями.

– Но мы не говорим о женщине с обычной психикой.

– Это не имеет существенного значения. Даже женщины с серьезными отклонениями в психике крайне редко совершают похищения.

– А как насчет женщины во Флориде… – Я не сразу вспомнила ее имя. – Уорнос [29] . Она убила с десяток мужчин – и это точно установлено.

– Я не слишком хорошо знаком с ее делом. Но мне известно, что она была нетипичной во многих отношениях. И я помню, что там речь шла о смешении полов.

– Однако такое возможно и у нас. Ведь мы в Калифорнии.

– Стране свободных, – устало улыбнувшись, сказал Эркиннен. Он обошел стол, уселся на него и с ученым видом посмотрел на меня. – Послушайте, детектив Дунбар, технически мы не можем исключать, что ваш преступник женщина. Это возможно, но маловероятно. Мне бы не хотелось, чтобы вы понапрасну тратили силы, тем более что преступник на свободе. Я бы рекомендовал вам считать, что вы имеете дело с мужчиной.

– Но похититель был похож на женщину, когда в последний раз…

Он прервал меня, отрицательно покачав головой.

– Вы помните, как я несколько минут назад говорил вам, что нужно видеть не то, что вам хочется, а то, что есть на самом деле? Казалось, что это была женщина, но не более того. А значит – я уверен, что не ошибаюсь, – вы знаете о преступнике сразу три вещи: его привлекают хрупкие белокожие блондины, промежутки между похищениями, когда вам удастся их установить, и его склонность к переодеваниям – волк в овечьей шкуре. Весьма возможно, что он старается выглядеть так, чтобы заслужить доверие своих жертв. Женщина или мужчина, но он входит в контакт со своими жертвами, представляясь человеком, достойным доверия. Вот почему на него никто не обращает внимания. Умно, очень умно. Я бы хотел быть в курсе вашего расследования, детектив Дунбар. Это очень интересный случай.

На его лице просто написано было: «авторские права, гонорар и национальная известность». Для него все это было клиническим случаем, вопросом теории, и я видела, что он наслаждается упражнениями ума. Но именно мне предстояло найти оборотня, который так мастерски меняет свое обличье от одного похищения к другому.

Вернувшись к своему столу, я вытащила фотографии жертв и отсканировала их, раскладывая в хронологическом порядке. Теперь я не только смогу показать Фреду сходство во внешности, но и попытаюсь установить промежутки между похищениями. Убила двух зайцев одним ударом.

Но к тому времени, когда я закончила, один из убитых зайцев восстал из мертвых, замахал лапами и принялся кидать в меня камни. Промежутки между исчезновениями были долгими и нерегулярными – вовсе не две недели или месяц, как предполагал Док, а по нескольку месяцев с непредсказуемо длительными затишьями, самое короткое продолжалось восемь недель. Мне не удалось найти никаких закономерностей.

Нужно видеть то, что есть, а не то, что хочется увидеть. Эрролу Эркиннену легко говорить.

Я взяла Спенса и Эскобара под руки и подвела их к своему столу.

– Посмотрите, пожалуйста, – умоляюще сказала я.

– И что мы должны увидеть? – осведомился Спенс.

– Ничего. Просто скажите, что вы видите.

– Я вижу много дат. Наверное, ты ищешь закономерность.

– Ну да.

– К сожалению, Лени, ее здесь нет.

Увидев отчаяние на моем лице, Эскобар заметил:

– Вполне возможно, что нам известно не обо всех похищениях. Или преступник работает не только на нашей территории. Например, он находит жертвы на другом побережье или где-нибудь еще.