– Давайте, поторапливайтесь!
– приказал Бауман.
– У нас не целая ночь для этого!

Майкл услышал в голосе Баумана напряжение. Что происходит? Бауман вынул из кобуры "Люгер" и направил его в конуру.

– Я повторять не буду. Выходите.

Майкл и Лазарев взялись за костлявый труп Метцера и потащили его из конуры, в то время как датчанин и немец потащили второй труп. Колени у Майкла подгибались, когда он встал, а датчанин упал на камни и лежал, пока его не подтолкнули встать стволом винтовки.

– Хорошо, - сказал Бауман.
– Вы, все, шагайте!

Они поволокли трупы по коридору.

– Стой!
– приказал Бауман, когда они подошли к металлической двери. Один из охранников отпер ее и рывком распахнул.

Майкл знал, что сколько бы лет он ни прожил, этого момента ему не забыть никогда. Сквозь дверной проем хлынул свежий холодный воздух; может, в нем была примесь горелой плоти, но по сравнению со спертой сыростью конуры это был сладчайший аромат. В лагере было тихо, полуночные звезды горели в небе. Снаружи стоял грузовик, и Бауман направил пленных с грузом трупов к нему.

– Кладите их в кузов!
– сказал он, в его голосе все еще ощущалось заметное напряжение.
– Скорее!

Кузов грузовика был уже загружен более чем дюжиной голых трупов, мужских и женских. Пол определить было трудно, потому что головы у всех трупов были обриты, а груди женщин были плоскими, ссохшимися, как мертвые цветы. Было страшно много мух.

– Давайте, пошевеливайтесь!
– сказал Бауман и подтолкнул Майкла вперед.

И тут Бауман повернулся с ловкостью, которую отработал в уме сотни раз, готовясь к этому моменту. В левую его руку из рукава скользнул нож, и он, сделав шаг к ближайшему к нему охраннику, вонзил его в сердце этого человека. Охранник вскрикнул и завалился назад, по его форме стала растекаться кровь. Второй охранник сказал:

– Какого черта...

Бауман воткнул ему нож в живот, вытащил лезвие и еще раз воткнул. Охранник скорчился, стоя на коленях, лицо у него побелело, он попытался вытащить пистолет из кобуры. Майкл выпустил труп Метцера и, когда пистолет показался, перехватил запястье этого человека. Он ударил кулаком ему в лицо, но палец охранника нажал на курок, и пистолет выстрелил, ошеломляюще громко в стоявшей кругом тишине. Пуля улетела в воздух. Майкл еще раз ударил его, изо всех сил, и, когда охранник свалился, подхватил его пистолет.

Нацист, сцепившийся с Бауманом, закричал:

– На помощь! Кто-нибудь, помогите...

Бауман выстрелил ему в рот, и человек упал спиной в пыль.

Вдалеке залаяли собаки. Доберманы, подумал Майкл.

– Ты, - показал Бауман на Лазарева, стоявшего в шоке с широко раскрытыми глазами.
– Бери винтовку! Давай же, дурак!

Лазарев подхватил ее. И нацелил на Баумана. Майкл оттолкнул ствол в сторону.

– Нет, - сказал он.
– Он на нашей стороне.

– Черт меня побери! Что происходит?

– Кончай болтать!
– Бауман сунул окровавленный нож в ножны. Затем глянул на светящиеся стрелки своих наручных часов.
– У нас всего три минуты, чтобы доехать до ворот! Все садитесь на грузовик!

Майкл услышал зазвучавший где-то пронзительный свист: сигнал тревоги.

Датчанин вскарабкался в кузов, на трупы. То же сделал Лазарев, однако немецкий пленный упал на колени, стал всхлипывать и стонать.

– Оставьте его!
– сказал Бауман и жестом велел Майклу садиться в кабину грузовика.

Бауман сел за руль, повернул ключ зажигания, мотор зашумел и ожил. Он повел машину прочь от каменного строения с конурами в сторону подъездных ворот Фалькенхаузена, задние колеса взметнули пыль.

– Эти выстрелы сейчас растревожат осиное гнездо. Держись.

Он повернул грузовик между деревянными строениями и вдавил акселератор. Слева Майкл увидел трубы, выбрасывающие в воздух красные искры, исходящие от сжигаемых тел. И тут трое солдат, один их них с автоматом, встали перед ними в свете фар, махая грузовику, чтобы тот затормозил.

– Мы сократим путь, проехав напрямик, - коротко сказал Бауман.

Охранники отскочили в сторону, крича грузовику остановиться. Раздались свистки. Сноп пуль ударил в зад грузовика, отчего руль в руках Баумана дернулся. Треснул ружейный выстрел: Лазарев тоже не сачковал. Начали приближаться лучи прожекторов на башнях ограждения огромного лагеря, они рыскали в разные стороны по грунтовой дороге и между по зданиям. Бауман еще раз сверился с часами.

– Через несколько секунд должно начаться.