— Опомнитесь, безумцы! — в гневе закричал Фебид. — Вы губите свою жизнь безвозвратно…

— Ой, да полно тебе стращать, достойный Фебид! — Леотихид, улыбаясь, появился перед крыльцом в своем знаменитом золоченом панцире и шлеме в виде головы льва. — Пришла расплата за измену государству — и нечего так вопить, подумаешь, великое дело.

Эфор едва не задохнулся от такой наглости.

— И это ты говоришь об измене, элименарх! — закричал он. — Слушай меня, Леотихид, сын Агида…

— Нет, это ты меня послушай, господин изменник, — резко оборвал его Леотихид. — У вас всех есть единственный шанс спасти свои никчемные жизни — это немедленно выбросить в окно мечи, а затем открыть двери и сдаться. Ты когда-то был эфором, гражданин Фебид, сын Лая, и, наверное, сохранил остатки благоразумия. Примени его, чтобы уговорить окружающий тебя вооруженный сброд сделать то, что я велел. Иначе со всеми вами поступят, как и должно поступать с предателями.

Квадратное лицо Фебида окостенело.

— Ты, лживый молодой безумец! Отзови своих людей, и вам будет позволено покинуть город и взять часть своего имущества. Обещаю, что…

— Вот упертый старый мул! — недоуменно покачал головой Леотихид, повернувшись к высившемуся рядом Ясону. — Тупой, как его собственный гипсовый бюст — совсем ничего не соображает.

— Довольно лясы точить, — прогудел одноглазый гиппагрет. — Клянусь свиньей, давно их давить пора!

— Повторяю — остановитесь! — кричал Фебид, не обращая внимания на руку Леонида, пытавшегося отвести эфора от окна.

— Да сдохни ты, старый дурак! — воскликнул Леотихид, выхватив копье у ближайшего солдата и метнув его в эфора. Из нескольких глоток вырвались вскрики, затем раздался сухой треск, брызнули щепки, и древко копья, перерубленное сталью, двумя кусками упало к основанию стены.

— Ты — покойник, Агиад, — глухо пообещал Исад, опуская меч и свободной рукой отодвигая отца вглубь комнаты.

— От покойника слышу! — весело отозвался элименарх. — Ну, за дело, ребята! Ломайте эти проклятые двери, демоны вас загрызи!

С этого мгновения время, на взгляд Леонтиска, ускорило свой бег раз в десять. Все закричали, засуетились, отбегая к стенам. И вовремя — в окно влетели еще несколько копий, к счастью, никому не причинив вреда.

Общий гомон перекрыл мощный голос Пирра:

— Не паниковать! Закрыть окно. Мы должны продержаться как можно дольше — скоро весть о том, что здесь происходит, разнесется по городу, и кто-нибудь придет нам на выручку. Замолчите все, и слушайте команды!

Воинское звание царевича было куда как скромным в сравнении с чином Леонида, а боевой опыт не шел в никакое сравнение с опытом гиппагрета Иамида, но дух его горел огнем, а голос звенел сталью. И все прочие моментально смолкли, подчинились, признавая, что именно он должен здесь командовать, он, и никто другой.

Когда «спутники» захлопнули и заложили двумя прочными засовами массивные ставни, царевич отдал новые распоряжения.

— Тисамен, Ион, идите к задней двери, забаррикадируйте ее чем только можно и стойте стеной. Коридор там узкий, врагам будет нелегко пробиться.

— Есть, — отозвались названные и выбежали вон.

«Прощайте», — мысленно сказал им Леонтиск. Тут огненно-желтые зраки царевича остановились на нем.

— Лео и ты, — палец гиппагрета ткнул в стоявшего у стены фебидова привратника Прокла, — заложите это окно. Мебелью, камнями, чем угодно — так, чтобы никто не пролез этим путем. Мы не можем никого оставить тут для охраны, все силы понадобятся внизу, у главного входа.

Леонтиск кивнул, гадая, случайно решение царевича или вызвано тем, что он заметил неважное состояние «спутника»-афинянина.

— Господин? — привратник поглядел на эфора.

— Исполняй, Прокл, — кивнул тот.

— Комнату можно запереть, — раздался голос Эпименида. Хозяин дома стоял на пороге, бледный как мертвец. — Здесь хорошие двери и надежный замок. Я…

Эврипонтид вперил в лафиропола полный ненависти взгляд.

— Еще я вооружу слуг и пришлю на помощь — и вниз, и ко второму выходу, — с горячностью застрекотал Эпименид. — В библиотеке и продомосе на стенах висят медные щиты, они старые, но по крайней мере половиной из них можно пользоваться. И еще…

Пирр заставил его замолчать резким взмахом руки. Губы его кривились, когда он обратился к предателю.

— Ты поднимешься на крышу дома и будешь кричать во все горло, обращаясь к соседям и тем людям, что столпились на улице против ворот. Зови на помощь, проси, чтобы позвали стражу, привели стратегов — все, что угодно.

— Но я хочу сражаться! — возразил Эпименид. — Хочу попытаться убить хоть одного из тех, кто уничтожил мою жизнь.

— Ты только напрасно погубишь себя, — мягко сказал Леонид. — Пойми, что мы все здесь будем биться, чтобы ты мог выжить и рассказать правду людям Лакедемона.

Эпименид понурился.

— Если ты не против, наследник, я пойду с ним, — отклеился от стены советник Арес. — Боец я неважный, но швырять с крыши черепицей и помогать хозяину кричать смогу.

— Ступай, Мелеагр, — двинул бровями царевич. — Все остальные — за мной, в продомос.

Леонтиск и Прокл остались в гостиной, а основной отряд осажденных — Пирр, Леонид, трое «спутников», двое номаргов и эфор поспешили вниз. По пути Галиарт и Феникс забежали в библиотеку и сорвали медные щиты, украшавшие стены в промежутках между стеллажами. Снаружи щиты выглядели прекрасно, надраенные рабами до блеска, но изнутри кожа прогнила, обнажив металл, покрытый глубоко въевшейся зеленой окисью. Эпименид оказался прав — только три из полудюжины щитов сохранили скобы-канонесы для руки, остальными пользоваться было невозможно.