— Но, — поежился эфор. — Мы… я… должен знать, как теперь поступать, когда, когда… э…

— Но ведь мальчишка выжил, какие могут быть вопросы?

— Э-э… гм…

— Иными словами, ты желаешь сказать, что не оставил надежды придушить щенка и осуществить свой план? Ради богов, перестань мычать, милейший Архелай, я не могу весь вечер разговаривать сам с собой! Итак, я правильно тебя понял?

— М-м, в целом да… — Архелай постарался взять себя в руки. — Мне бы хотелось знать, как вы, я имею в виду и твоего царственного брата тоже, отнесетесь к такому варианту развития событий.

— Откровенно говоря, и меня и моего брата более всего устроило бы, чтобы все оставалось, как сейчас: то есть, чтобы второго царя не было вовсе. Власть, знаешь ли, развращает, причем намного сильнее, чем безнаказанность.

Архелай мгновенно потупил глаза.

— Но мы четко понимаем, — продолжал Леотихид, сделав вид, что не заметил несогласия собеседника, — что в нынешней ситуации это становится неосуществимо. Что заставляет меня все более восхищаться гением отца, ведь ему удалось подарить Агесилаю возможность почти шесть вкушать сладкий плод единовластия.

— Я был другом вашего родителя и помог ему отправить Павсания в изгнание, — кивнул Архелай.

— Именно на этой старой дружбе мы и строим свое доверие по отношению к тебе, почтенный эфор, — любезно произнес Леотихид. «Но не думай, что я когда-нибудь подставлю тебе спину, лицемерная скотина», — подумал он про себя.

— Взаимно, стратег, — массивные губы Архелая впервые за всю беседу раздвинулись в улыбке, обнажив крупные, торчащие вперед, зубы.

— Однако вернемся к нашей теме. Итак, осознавая, что время единовластия рода Агиадов, к сожалению, подходит к концу, мы, конечно, продумывали будущее разделение власти. Хотя, не посвященные в твои планы, представляли в роли коллеги моего брата именно юного Ореста Эврипонтида, и, буду до конца откровенен, разработали целый комплекс мер по отстранению его — или, что вернее, его опекунов, — от реальной власти.

На самом деле все эти приемы и уловки были предложены Тимоклеей, а сыновья только с восторгом их приняли.

— С Леонидом в роли царя вам бы не пришлось тратить силы на подобные… ухищрения, — осторожно сказал Архелай. — Все вопросы можно было бы решить миром…

«Заливай-заливай, — усмехнулся про себя Леотихид. — Не сомневаюсь, если тебе удастся впихнуть на трон Леонида, ты разучишь новую песню, куда более уверенную и нахальную».

— А тебе не приходило в голову, любезный эфор, что Леонид — не лучшая кандидатура в цари? — Агиад решил пощупать с другого бока. — Напрасно ты полагаешься на родственные отношения. На мой взгляд, Леонид — муж весьма волевой и самостоятельный, он изучает стоиков и дружбу водит не с тобою, родным дядей, а с эфором Фебидом.

— А ты думаешь, что младший Эврипонтид с полемархом Бра Сидом в качестве опекуна будет более управляем? — задетый сомнением в его способности влиять на племянника, воскликнул Архелай. — И не забывай, что люди имеют обыкновение взрослеть. Если дать Оресту Эврипонтиду пять-шесть лет, которые, уверяю, минут очень быстро, вы получите точно такого же Пирра, сидящего на троне и жаждущего мести за убийство отца и брата. Леонид в любом случае куда предпочтительнее, потому что он умерен и незлобив.

— Хм, это веский аргумент, — поднял брови Леотихид. — Предлагаю на этом завершить пока нашу дискуссию. Не стоит преждевременно делить шкуру неубитого льва. И Павсаний и Пирр пока еще здравствуют, и, судя по всему, собираются жить вечно. Я обязательно доложу об этом разговоре брату, и мы в ближайшее время разработаем дальнейшую стратегию, господин союзник. Я также буду с нетерпением ждать нового гениального плана, который создадите вы с мастером Горгилом.

— Увольте, это полностью его задача! — испуганно воскликнул Архелай. — Я — всего лишь посредник.

«Боги, какой трус! — с презрением подумал Леотихид. — А все туда же, лезет играть в большие игры».

— Позволь откланяться, — улыбнулся он, вставая. — Время позднее, а в городе полно пьяных ахейцев и римлян. Того и гляди, влипнешь в неприятную историю.

Архелай скривил губы, показывая, что оценил шутку. В холле особняка элименарха дожидался Полиад и десяток «белых плащей».

Уже на выходе, застегивая золотой фибулой свой длинный белый плащ, Леотихид хлопнул себя по лбу, как будто только что вспомнил.

— Чуть не забыл, господин Архелай. Нам стало известно, что твой коллега, верховный жрец Полемократ, переметнулся на сторону Эврипонтидов. Не знаешь ли ты, чем вызвано его столь неожиданное поведение?

— Ответ очевиден, стратег — очередным предсказанием, полученным с жреческой почтой, — процедил Архелай, презрительно скривив губы. — Старина Полемократ окончательно свихнулся на пророчествах и знамениях и уже не может полноценно воспринимать реальность. Его поступки уже дискредитируют и его высокую должность, и самую Спарту в глазах иноземцев. Еще немного — и нам придется вынести на синедрион геронтов вопрос об отрешении Полемократа от должности по причине умственного расстройства.