Открыв еще одну дверь, провожатый жестом предложил Леотихиду войти. Сам он остался снаружи, и как только молодой стратег вошел, закрыл дверь за его спиной. Небольшую комнату освещал один-единственный светильник, стоявший на низком деревянном столике напротив от входа. Благодаря этому стены и убранство помещения оставались в тени. В круг света попадали, помимо столика, треножник с курящимся благовонием, невысокий пюпитр с кипой папирусных листов и придвинутый к нему стул с высокой спинкой. А также сидящий на стуле человек.

— Приветствую тебя, Леотихид Агиад, стратег-элименарх славного города Спарты, — голос был мяукающий, почти как у евнуха, но было в нем что-то, напоминавшее о сырой, наполненной червями могиле.

Мастер смерти поднял голову от пюпитра и Леотихид увидел, что на его лице надета золотая полумаска, закрывавшая верхнюю половину лица и нос. Нижнюю часть лица Горгила закрывала густая пепельно-каштановая борода. Впрочем, Леотихид не был уверен, что борода не накладная. Плотное тело убийцы обтекал темный балахон, обрисовывая покатые плечи и выпуклый живот. Из вырезов балахона торчали мощные волосатые руки. Леотихид с изумлением заметил, что пальцы Горгила венчают длинные, как у зверя, желтые ногти.

— Итак, ты хотел видеть меня, стратег, — с придыханием промяукал мастер смерти. — Надеюсь, это желание не было продиктовано банальным любопытством.

— Не уверен, что мое банальное любопытство будет удовлетворено созерцанием твоей высокохудожественной маски, — легко ответил Леотихид, шагнул к замеченной мягкой скамье, без спросу сел. Небрежным движением руки молодой стратег расположил ножны так, чтобы они не мешали, но чтобы в то же время иметь возможность мгновенно выхватить меч. Если возникнет такая необходимость. Младший Агиад от души надеялся, что необходимость не возникнет, но не собирался расслабляться, находясь в логове одного из самых известных убийц.

— О, пусть тебя это не смущает, — глухо усмехнулся Горгил. — Специфика моей работы такова, что мне приходится иметь множество лиц, и я, клянусь богами тьмы, уже позабыл, какое же из них является истинным. Эта маска, по крайней мере, является одним из наиболее частых моих обличий. Возможно, она и есть мое настоящее лицо.

— Я бы мог заставить тебя снять ее, но не стану этого делать, потому что хочу доверительной беседы, — пожал плечами Леотихид, внимательно следя за реакцией собеседника.

— Я бы мог убить тебя, не вставая со стула, но не стану этого делать в силу той же причины, — убийца произнес это ровно, почти безразлично, но Леотихиду почему-то показалось, что это не дешевое бахвальство.

— Быть может, перейдем к делу? — мягко продолжал Горгил. — Не в моих привычках отрывать от дел столь значительных людей, каким являешься ты, стратег-элименарх.

— Хочешь сказать, что если отрываешь кого-то от дел, то навсегда? — хохотнул Леотихид. Убийца шутки не поддержал.

— Я догадываюсь, с чем ты ко мне пожаловал, стратег, — промяукал он. — Тебя интересует, не связан ли мой приезд в ваш древний город с твоей собственной персоной и жизнями близких тебе людей?

— Откуда такая догадливость? — хмыкнул Леотихид. «Все разболтал, старый боров!» — с неприязнью подумал он об эфоре Архелае.

— Ах, молодой человек, — вздохнул убийца, — ты не представляешь, насколько мнительны правители, верховные жрецы и просто зажиточные граждане крупных полисов.

— Наверное, потому, что они непозволительно сильно хотят жить? — прищурил глаза Леотихид. И продолжал, не дожидаясь ответа:

— Впрочем, чтобы не показаться банальным, хочу поставить тебя в известность, что меня интересуют имена всех твоих будущих… клиентов, тех из них, кого ты намерен «обслужить» в нашем действительно древнем и славном городе.

Маска качнулась, последовала продолжительная пауза, потом Горгил произнес:

— Разумеется, я вызвал бы твое неудовольствие, если бы ответил, что на сохранении тайны имен как работодателей, так и объектов работы зиждется основа моей деятельности, да и самая моя безопасность…

— Безусловно, — кивнул рыжей гривой Леотихид.

— …но в данном случае подобная бестактность абсолютно неуместна, потому что я не имею в этом городе другой работы, кроме той, о которой тебе известно. Клянусь богами тьмы.

Леотихид, как ни прислушивался, не смог заметить ноток неискренности в голосе собеседника. Но это ничего не значило, ровным счетом.

— Как ты думаешь, уважаемый, я должен верить тебе на слово?

— А что тебе остается делать, стратег? — и эти слова не содержали ни издевки, ни вызова. Никаких эмоций.