Все было прекрасно известно, что суетно-показушная Сюзи, ко всему, кроме своего внешнего вида, относившаяся с удивительной небрежностью и равнодушием, никогда бы не осмелилась признаться в том, что ее восхитительные белокурые волосы — крашеные. Всем было отлично известно, что ленивая Сильвана никогда не умела и не утруждалась быть президентской женой. Все видели, как хвалится Кэри своими достижениями по работе, но знали, что она больше заботится о своем доме, нежели о семье. Заставляет сидеть мужа и детей на этих вычурных шекерских стульях. Все хорошо знали, что Анни настолько боится огорчить любого человека, что каждому без исключения дает на себе ездить. А эта упрямая, кичившаяся своей виной Пэтти так занята — демонстративно — своим убогим сыном, что Чарли нет ни минуты покоя в их доме. Все это они теперь открыто высказывали друг другу. Даже больше этого.

Плюнув на них, Джонатан надел на себя шляпу от солнца, взял в руки винтовку и ушел в лес.

После его ухода они продолжали ругаться еще примерно с полчаса. Недостатки каждой были вывернуты наизнанку на всеобщее обозрение, все мосты были давно сожжены, а гнев, злость и горечь дошли до своих пределов.

Вдруг Пэтти громким восклицанием перебила голоса всех остальных:

— Что за шум?!

Все замолчали, как по команде. Никто даже не шевелился. Женщины напрягли свой слух.

Сюзи тихо проговорила:

— Опять у Пэтти нервишки пошаливают.

Но женщины не успокоились на этом. Все они вдруг вспомнили, что живут теперь в состоянии постоянной опасности. Испуганные, они побежали обратно в лагерь. Успокоенные видом дыма лагерного костра, они возмутились и обиделись на Джонатана, но продолжали приближаться в молчании.

Их гнев друг на друга утих, и только тогда женщины почувствовали себя одинокими и незащищенными. Каждая хотела сейчас же пролить слезу над своим одиночеством, над своей беззащитностью. Они зажаты посреди джунглей, грызутся к тому же между собой как волки.

Вдруг раздался какой-то треск. Он приближался и приближался, кто-то ломился через густые кусты подлеска.

Они остановились как вкопанные.

Пэтти и Кэри достали из-за поясов свои рыболовные ножи и стали ползти вперед, медленно и сосредоточенно, стараясь не пропустить момента появления перед ними ужасного существа, которое движется в их сторону через кусты. Они едва дышали. Сильвана, на руках которой были перчатки для разделки рыбы, схватила первую попавшуюся на глаза ветку и изготовилась использовать ее в качестве оружия защиты. Анни подобрала с земли два здоровых булыжника. Сюзи бросилась в сторону расщелины в пещере.

Сначала они услышали его приглушенный шепот, только потом он уже появился из кустов. На нем не было шляпы, а все лицо было в кровоточащих длинных царапинах.

— Бегите к пещере… — задыхаясь и хрипя шептал Джонатан. — Это террористы… Они напали на наш след… — он запинался, но старался сказать все как можно быстрее. Сильвана бросилась тушить костер. — Берите ножи… Пэтти за старшую… Я останусь здесь… Отвлеку их внимание… Ну, живо!

Сгибаясь в пахнущей сыростью темноте пещеры Пэтти нервно прошептала:

— Как ты думаешь, что сейчас делают эти туземцы?

— Не имею представления, — сказал Джонатан. — Я уже сказал тебе, что там их было двое, прогуливающихся, словно на воскресной прогулке. Может быть, они направлялись в деревню. Может быть, их тетка живет в Катанге. Может, у них там девушка. Но я подумал, что нам лучше оставаться здесь.

— Ты мог удачно уйти один, — указала Кэри. Помолчав, Джонатан произнес:

— Я не смог бы сделать это. Я видел, что вы были испуганы и голодны, усталы и больны, но клянусь Богом, вы были великолепны. Возможно, я ожидал слишком многого от вас при начале строительства плота. — Он знал, что тяжелая работа под принуждением обнаруживает человеческие слабости, и может случиться шок. Не многие люди признают свои настоящие слабости, хотя у каждого они есть. Но если вы не признаете их, вы не можете их преодолеть. Он считал, что самопознание — нужнейшая вещь для обретения настоящей уверенности. — Безразлично, сколько фешенебельных квартир или жемчужных ожерелий вы имели в Питтсбурге, все, что вы имеете здесь, — вы сами. И для нас будет достаточно выбраться отсюда.

Пэтти поинтересовалась, была ли это психологическая обработка, или религия, или учение Дейла Карнеги.

— Нам нужна самодисциплина, чтобы выбраться отсюда. И если мы как следует построим плот, мы сделаем это. Возможно, мы будем выглядеть несколько неряшливо и будем достаточно усталыми, и издерганными, и измученными от вареной рыбы и муравьев, но мы выберемся отсюда, если будем все помнить о двух вещах.

«О, Боже, — подумала Сюзи. — Еще одна из его ободряющих бесед».

Кэри услужливо спросила: