Шрифт:
Нет, исправлять уже допущенные ошибки — удел глупцов. Исправить, переправить никогда ничего нельзя. Это только в юриспруденции бывают казусы, и закон имеет обратную силу. В жизни — ничего не переправить. Она всегда — начисто. Но если ошибку исправить нельзя, ее можно использовать. На свою пользу, к своей выгоде! Именно умение использовать собственную ошибку к своей выгоде и отличает разумного человека от глупца! Осталось только найти ее, эту ошибку, и реализовать как новую возможность!
Герасимов выписал события в рядочек. Задумался. И тут…
Факты выстроились перед ним совсем в другом порядке, он даже рассмеялся от удовольствия! Все великое — гениально! И просто до глупости! Ну что ж! Он сделает свой ход. И он будет решающим!
Глава 59
Дверь открылась бесшумно. То, что кто-то вошел в комнату, я не услышал — почувствовал. Закрыл глаза, заставил себя полностью расслабиться, прежде чем повернуться к человеку, явившемуся со мною договорить. Эмоции — побоку. Я — банкир. А значит — только интеллект и разум. Оборачиваюсь.
«Say No To Death»!
«Скажи смерти — нет» — это название романа австралийки Димфны Кьюсак — первое, что пришло мне в голову, когда я увидел вошедшего. В комнате — Константин Кириллович Решетов. Собственной персоной.
— Все кончено, Сережа.
Являю собой застывшую восковую фигуру. Что — кончено? И — что тогда начато?
— Альбер мертв.
— Да? Ну а мне-то что за радость?
— Эти люди организовали твое похищение, затем — похищение девушки. Сейчас — все кончено. Мне удалось разобраться с ними. Полностью.
— Где Лена?
— Спит. Ей ввели наркотик — вроде того, что вводили тебе. По-видимому, хотели разговорить. Сейчас врачи промыли ей кровь, она должна отдохнуть.
Кстати, как ты вышел на «Первомайское»?
— Пацанчик один разговорился. И, надо сказать, безо всякого наркотика.
Чистая психология.
— Психология?
— Ну да. Только штанцы обмочил. Со страху. Решетов неторопливо закурил папиросу:
— Ты, конечно, ждешь разъяснений?
— Естественно.
— И ты имеешь на это право.
— Надеюсь. Мне сказали, что вас уже отпели.
— Было совершено покушение.
— Неудачное?
— Наши противники решили, что наоборот.
— У меня не сложилось впечатления, что это первоклашки в своем деле.
— Они профи. Но и мы ведь не свистунчики, а?
— Я думаю…
— Так вот. Они подсадили киллера-профессионала, снайпера; Володя Гончаров сумел вовремя это заметить, и мы разыграли маленькую трагедию…
— «Скупой рыцарь»? «Каменный гость»? «Моцарт и Сальери»?
— Не с такой степенью гениальности, но все-таки…
— С высокой?
— Зря иронизируешь. Моя гибель выглядела достоверно. Мы подставили им «куклу».
— Живую?
— Нет — мы же не параноики, в конце концов…
— А практики.
— Вот именно. Восковую куклу. Лицо — точный слепок моего, парик… В полую голову манекена залили подкрашенную до багрянца воду; вязкость ей придали обыкновенным клеем…
— Голь на выдумки хитра!
— Гончий — молодец! Он сварганил все это за пару часов, пока я беседовал с одним крупным финансистом!
— Даже восковой слепок лица?
— И его — тоже. Было бы умение. У снайпера имелся ночной прицел, смеркалось… Он, по-видимому, нервничал: стекла в особняке, ну, в том, что в Городничем Бору, неуязвимы для выстрела из винтовки любого калибра… Пришлось отодвинуть окно — якобы подышать свежим воздухом после напряженной беседы…
— А если бы он не выстрелил?
— Что гадать… Он пальнул… Для Замка я умер.
— Замок?
— Да. Именно так называли эти люди свою организацию.
— Ею руководил кто-то из известных людей?
— Возможно. Но… Пока мы не знаем. Самое интересное, что никто в Замке этого не знает. Кстати, ты, прежде чем сюда залезть, хоть поинтересовался, на чьем балансе сие «Хозяйство „Первомайское“?
— Ага.
— И как впечатление?
— А я много себе не раздумывал. Голова закружится — и вот тут и навернешься… Прямо с самой высокой башни — на каменную мостовую. Башкой. А она мне дорога как сувенир. Зимой я на ней шапку ношу. Константин Кириллович, а чем занимался этот Замок?
— Как и мы: деньгами. Точнее — инвестициями. Закуриваю, долго смотрю на тлеющий огонек сигареты…