По-прежнему моросит весенний дождь. Отъезжающие в войска офицеры политотдела получают задание: вместе с работниками политорганов соединений ознакомить личный состав с последними политическими событиями в стане врага, в частности, сообщить о самоубийстве Гитлера.

Отдельно провожу совещание с офицерами, которые занимаются разложением войск противника. Поручаю им подготовить специальную листовку и к началу следующего дня разработать программу вещания через громкоговорящие установки для немецких солдат и гражданского населения. Хотя, по всей вероятности, большинству немцев уже известно о самоубийстве кровавого фюрера, однако полезно изложить им это событие в нашей интерпретации, еще раз напомнить, в какое болото завела их политика нацистов.

Незадолго до рассвета группа политотдельцев во главе с начальником отделения агитации и пропаганды подполковником С. Г. Спартаком выезжает в тылы армии для продолжения политической работы главным образом в транспортных подразделениях, на которые возложено материально-техническое обеспечение действующих войск.

Ночь на исходе. Резко зуммерит полевой телефон. С командного пункта армии (он размещен намного западнее селения Премниц) звонит член Военного совета генерал-майор И. Н. Королев. В приглушенном расстоянием голосе слышатся тревожные нотки. Из Берлина, сообщает генерал, через реку Хафель прорвалась крупная группировка вражеских войск с вооружением и боевой техникой, движется в западном направлении на соединение с главными силами противника, отступившими к Эльбе. На разгром прорвавшейся группировки брошены части 125-го стрелкового корпуса, артиллерия и танки, а также войска соседей, тем не менее штабу, политотделу и тылам армии грозит опасность, поэтому надо немедленно все привести в боевую готовность.

Приказываю поднять по тревоге офицеров политотдела, оставшихся в селе. Разъясняю обстановку. Задача - привести в порядок оружие, получить дополнительное количество боеприпасов, занять оборону на окраине села в районе шоссе, окопаться и замаскироваться, не обнаруживать себя, но в любой момент быть готовыми принять бой. Одновременно с нами на другом участке занимают оборону офицеры расположенных в селе некоторых отделов штаба, подразделения охраны, запасного армейского полка, зенитчики. Общее командование обороной возглавил начальник штаба армии генерал Г. С. Лукьянченко.

Весь день лежим в засаде. Шоссе проходит неподалеку от села. Прорвавшимся из Берлина гитлеровцам, если они появятся на шоссе, вроде и незачем сворачивать в Премниц. Но, кто знает, что у них на уме? Возьмут да повернут в село. И тогда обязательно бой, возможно неравный и тяжелый. Ведь у прорвавшихся гитлеровцев и танки, и самоходки, а у нас их нет. Поэтому, хотя шоссе по-прежнему пустынно, боевая тревога не отменяется. В то же время штаб и политотдел ни на минуту не прекращают работу. Что бы там ни было, а связь с войсками должна поддерживаться непрерывно. Это делается через дежурных офицеров, а те в свою очередь обо всем наиболее важном докладывают непосредственным начальникам.

Поздно вечером 2 мая в редакции "Фронтовика" был принят по радио приказ Верховного Главнокомандующего 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам, в котором сообщалось, что советские войска после упорных уличных боев завершили разгром берлинской группы немецких войск и полностью овладели столицей Германии городом Берлин - центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии. В числе войск, отличившихся в боях за овладение Берлином, в приказе была названа и наша 47-я армия.

В политорганы соединений тут же была отправлена телеграмма - довести содержание приказа до всего личного состава, разъяснить огромное значение нашей выдающейся победы; в частях и подразделениях провести митинги.

Но какой все-таки парадокс! Берлин взят. В Москве прогремел победный салют, а мы все еще ждем появления на шоссе прорвавшихся из Берлина немецко-фашистских войск. Такова война...

Вскоре после передачи по радио московского салюта (в крайнем доме, неподалеку от занимаемой нами позиции, находилась редакция газеты "Фронтовик", и редакционный приемник был включен на полную мощность) послышался нарастающий шум моторов и лязг гусениц. Мимо нас на большой скорости пронеслись несколько танков и грузовиков с пехотой. Это, по всей вероятности, была какая-то незначительная часть немецкой группировки, прорвавшейся из Берлина.

Так же неожиданно, как и появилась, колонна скрылась в ночной мгле. А спустя еще час генерал-лейтенант Лукьянченко объявил отбой. При этом он сообщил, что, по поступившим сведениям, прорвавшаяся из Берлина группировка немецко-фашистских войск, численностью около 20 тысяч солдат и офицеров, рассеяна концентрированными ударами артиллерии РГК и советскими танковыми частями, распалась на мелкие отряды и группы, которые теперь прячутся в рощах и лесах. Опасности, грозившей армейским тылам, уже не существовало.

Одновременно начальник штаба передал мне распоряжение командующего: выслать в районы наибольшего скопления немецких солдат и офицеров дивизионные и армейскую агитмашины с радиовещательными установками, чтобы еще и еще раз напомнить продолжавшим бессмысленное сопротивление гитлеровцам об абсолютной бесперспективности их борьбы и призвать к добровольной сдаче в плен. Я отметил на карте несколько мест, куда следовало выслать агитмашины. Задание было срочным.

Экипаж армейской спецмашины сразу направился к большому лесному массиву, где, по имевшимся сведениям, было особенно много немецких солдат и офицеров. О том, какую работу провел небольшой коллектив экипажа агитмашины и как развивались события, мне подробно доложили 4 мая начальник 7-го отделения майор Гришин и члены экипажа.