В этом безумии - то неслыханное чудо, которого требовали и ждали от него люди.

Этот Крест - обетованное им знамение Сына Человеческого.

Теперь Иуда знает, наверное знает, Кто он.

"Воистину, этот Человек был Сын Божий".

И от безумия этого чуда обезумеет мир, изнеможет, как и он, Иуда, в неравной борьбе.

Одни отдадут ему всю полноту своего сердца. Это те, кто пойдет за ним всюду, куда бы он ни пошел.

Блаженны они, потому в его крови они убелят свои одежды.

Но это будут только избранники.

А другие?
– Бесчисленные множества, легионы маленьких Иуд, отравленные не до конца, не умеющие жить, и боящиеся умереть.

Как и он, будут бояться они; в невыразимой муке верить и сомневаться; восходить и падать; благословлять и проклинать; любить и ненавидеть; преклоняться, отрекаясь, и предавать на горе предающему Сына Человеческого.

Лучше бы было не родиться такому человеку.

Лучше было бы не родиться Иуде.

Женщины, стоявшие у Креста, обернулись, услыхав страшный, нечеловеческий вопль.

Они увидели человека, бежавшего прочь от Креста с раздирающими душу воплями.

Это был Иуда. Он бежал и, спотыкаясь, падал, и вновь бежал. Поднятыми к лицу руками он тянул свою бороду, и оттого щеки раздувались, глаза выступали из орбит, и лицо казалось смешным и страшным.

Он бежал к храму бросить свои серебренники на холодные плиты.

* * *

Вечером, в субботу, один из учеников увидел его тело во глубине обрыва. Оно сорвалось с дерева и разбилось о камни.

Оно было отвратительно: из рассекшегося живота текли внутренности.

Кажется, его уже тронули собаки.

Лицо было расплющено. Но его узнали по клочкам рыжеватых волос и остаткам того особенного выражения, которое наблюдали у него последние месяцы.

* * *

А на утро следующего дня Мария Магдалина возвестила им, плачущим и рыдающим, что у отваленного камня Гроба Воскресший Учитель благовествовал ей всемирную радость Воскресения.