Быстро пронеслись перед его глазами три горизонта - темные и освещенные нижние этажи судна - на верхнем уровне лифт остановился. Ограждающая трубка по дуге закатилась в стену, открывая проход. Георг не успел и шага сделать в новом помещении, как столкнулся с человеком чуть ниже себя ростом, в очках, с большими залысинами на выпуклом лбу, но довольно молодым, одетым в песочного цвета униформу. Судя по внешнему виду, человек больше походил на интеллектуала, чем на тупого охранника. Да и костюмчик на нем был явно не от "Саланга", магазина военного обмундирования, а напоминал что-то летно-техническое.

– В чем дело? Вы кто? Простите, вы как здесь оказались?
– засыпал он вопросами Георга, строгим тоном человека, который сам никогда не нарушает инструкций и другим не позволит это сделать ни при каких условиях.

– Видите ли... Я ищу каюту номер 328, - Георг с ходу вошел в роль бестолкового пассажира.
– У вас тут такой лабиринт, что сам черт ногу сломит. Вы мне не подскажите?..

– Покажите-ка мне ваш билет, - потребовал летно-технический человек, тоном поездного контролера.

– Где-то ведь он у меня был.
– Бестолковый пассажир принялся бестолково шарить по карманам.
– Вы знаете, кажется, я его потерял...

Интеллектуал поправил очки интеллигентным жестом и произнес без снисхождения суровым тоном:

– А я подозреваю, что его у вас никогда и не было.

– Ну тебе же говорят: человек потерял билет, - сказал Владлен, как привидение появляясь из противоположной стены и одним махом становясь за спиной у бдительного служаки.
– Людям надо верить... А вот оборачиваться не советую, буду стрелять без объявления войны.

Тупой конец универсальной монтировки уперся в позвоночник летно-техническому человеку и тот вытянулся в струнку и застыл, как статуя. А Владлен продолжал нагнетать страху, говоря убийственно спокойным тоном:

– Даю справку: скорострельность этой штуки - тысяча двести пуль в минуту. А пульки у меня все разрывные. Представляете, что они сделают с вашими внутренностями?

– Кто вы такие? Террористы? Контрразведка?
– делал предположения человек с корабля.
– Чего вы хотите? Мы уже прошли досмотр судна, все бумаги у нас в порядке...

– А мы в этом не сомневаемся, - ответил Георг миролюбивым голосом.
– У таких, как ты и ваших хозяев, бумаги всегда в порядке... Но мы сейчас здесь по другому поводу. Нам нужна каюта 328, - сменяя тон, прорычал Георг.
– Веди нас туда быстрее и будь изобретателен при встрече с коллегами. Если они тебе не поверят, это будет твоей последней ошибкой в жизни.

– Пш-шел!
– Влад с силой ударил человека коленом под зад, чем придал ему довольно резкое ускорение. Георг догнал пленника и по-приятельски зашагал рядом. Владлен с "автоматом" замыкал группу.

– Я не знаю, что говорить?
– пожаловался интеллектуал.

– Что ж ты такой тупой?
– съязвил Владлен, - а еще очки носишь.

– Мы твои давние кореша по роддому - не разлей-вода, - поучал Георг. Ты без нас жить не можешь: ни на Земле, ни в космосе... Усек?

– Я-то усек, а вы, мне кажется, не понимаете, во что вмешиваетесь, сказал пленный.
– Кто вы все-таки такие, черт побери!

– Мы - патриоты!
– рявкнул Владлен под ухо конвоируемому.
– А ты подлый предатель из пятой колонны. Устраивает тебя такой расклад?

– Боже!
– взмолился человек, - какая тарабарщина... Нам направо. Каюты первого класса там.

Они повернули направо и пошли по коридору, напоминающему гостиничный, с рядами дверей по обе стороны, только интерьер был более чем спартанский голый металл без каких-либо намеков на украшательство. Баржа и есть, подумал Георг. Если это каюты первого класса, то какими же должны быть помещения третьего класса?

Георг представил большой зал с металлическими стенами в грубых заклепках. Тусклый свет, чемоданы вперемежку с потными человеческими телами, плач детей... "Коленька, Коленька!
– кричит женщина с растрепанными волосами, - господа, вы не видели мальчика в пальтишке сереньком?..

Нет, одернул себя Георг, тут он перебрал. На посадке не было пассажиров с детьми. Молодые были, много молодых обоего пола. Были и пожилые, но детей не было. Ну что ж, хоть какая-то гуманность.

Он шел вдоль шеренги стальных дверей и машинально считывал номера кают, намалеванные мелом довольно небрежным почерком. Отвратным почерком, бесчеловечным. Как на "телячьих" вагонах, в которых немцы увозили в Германию военнопленных. "322", "324", "326", - номера с этой стороны все были четными.
– "328". Стоп!