– Еще я вижу накладные карманы, фестончики... и рюшечки...

– Не надо про костюм, - сердится маэстро.
– Выгляните в окно на улицу и скажите нам, что вы там видите?

– Там темно...
– дрожащим голосом докладывает контактерша.

– Так...
– хмурится гипнотизер, стараясь удержать в кучке разбегающийся взгляд.

"Приехали" - сказал кто-то тихим голосом. Все нетерпеливо ерзают на своих местах. Шепоток шелестит, перепархивает легким мотыльком по углам комнаты. "А кто виноват?" - "Опять вы за свое: кто, кто? Дед Пихто. Срал да упал, говорят - пихнули. Все виноваты. Глушим водку как очумелые, бездельничаем, за что ни возьмемся, ничего не можем довести до конца. При первых же трудностях бежим назад..." - "Но все же мы великая нация. Говорят к тому же об известном нравственном подъему, которого уже достигло наше общество".
– "Ой, я умоляю вас, не делайте мне смешно!"

– Напрягите зрение, - командует гипнотизер своему агенту, чье сознание находилось в будущем, - не видите ли вы хотя бы какого-нибудь обнадеживающего огонька?

– Вижу!
– радостно докладывает агент, словно матрос с мачты корабля при виде земли.
– Луну вижу... Ой, как светло стало! Пожалуй, я выйду на балкон, оттуда лучше обозревать окрестности.

Пациентка шевелит ногами, оставаясь сидеть в кресле. "Ну?!" - рычат все нетерпеливо.

– Там внизу стоит молодой человек...
– хихикает контактерша и жеманно поводит плечиком, - с гитарой... и шпагой...

– Что еще там видно?

– У него костюм с кружевами... и сапоги с этими, как их? С ботфортами!

– Просто ботфорты, - поправляет гипнотизер.

– Ну да, я и говорю... А еще с ним много мальчиков в шляпах с перьями. Все довольно милы и хорошо воспитаны. Боже! они поют мне серенаду!

– Отставить веселье!
– командует маэстро и вновь вопрошает: - Здания хоть какие-нибудь видны?

– Да, - отвечает контактерша с угасающей улыбкой на бледных устах.
– Но оно почему-то стоит косо.

"Ясно, - говорит директор гимназии, - она видит башню, что в Пизе". "Где-где?", интересуется кто-то.

– В Пизе!
– орет на всю комнату Патлатый.
– Туги на ухо, что ли? Уши надо мыть керосином.

Контактерша вздрагивает и выходит из транса без разрешения маэстро. Тот недоволен таким своеволием пациентки, но держится бодро.

– Ну что ж, господа, - говорит он, нервно вытирая руки о складки своей мантии и вращая глазами в противоположных направлениях, - будем считать, что опыт по перемещению во времени прошел успешно... Правда, не без некоторых накладок... Вместо будущего, мы, кажется, попали в средневековую Европу, но в следующий раз, я уверен...

"Спасибо, спасибо!" - закричали все, бия в ладони шумно. "Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в авиацию", - усмехнувшись, сказал про себя Георг любимую фразу своего деда.

– А теперь, господа, - вскричала Марго, которая как истинная хозяйка дома не могла допустить, чтобы благородное собрание хотя бы на минуту заскучало. Игра, господа, финальная игра! "Слабое звено!"

Взрыв энтузиазма потряс гостиную. Тип в джинсовом рванье так залихватски свистнул, что бедный кот, все время искавший тихих мест, подпрыгнул и, вздыбя шерсть на загривке, удрал на кухню.

– Сегодняшний этап игры называется "Карусель смерти".

Пока хозяйка дома делала объявление Георг, глядя на ее тонкие губы, легко представил Марго в садомазохистской кожаной сбруе, с хлыстом в руке.

Словно прочтя его мысли, Марго криво ему улыбнулась и мелко семеня ногами, как гейша, подошла к месту уединения влюбленной парочки. Жеманничая перед Георгом, попыталась увести Ингу.

– Надеюсь, вы, как мужчина, - сказала она Георгу, поблескивая лукавыми глазками, - не откажетесь с нами играть.

– Ну конечно...
– ответил Георг и подумал, что эта Марго, с ее сексуальной манерой быстро и тесно переставлять ноги, - весьма пикантная особа, по внешности и фигуре подходит под разряд тех женщин, которых одна знакомая художница называла "постельными".

Инга незаметно сжала ему руку и прошептала одними губами: "Не играй".

– Я уже дал слово, - буркнул Георг, чувствуя, как в душе нарастает беспокойство и раздражительность.

– Ну, как знаешь...
– заключила Инга и пошла к дивану.

– Ох!
– воскликнул альбинос, - прошу прощения, господа, опаздываю на заседание политсовета "Общества...".

– Господа! Никто никуда не уходит до конца игры, - обнародовал известие бывший военный.
– Альберт, ты что, правила забыл?

Альбинос стал похож на человека, которого посадили голым задом на раскаленную сковороду. Белая его кожа покрылась красными пятнами. Адским усилием воли он вернул лицу спокойствие.

– Что ж, - сказал он, лишь слегка заикаясь, - надеюсь, они меня подождут. Марго, пойду, что-нибудь почитаю у вас в кабинете. Не выношу дыма...