Он застал Рейнеке в самом благодушном настроении. Лис только что поймал двух выпавших из гнезда голубиных птенцов. Увидев Гримбарта, он мило приветствовал гостя:

– Рад вас видеть, племянник! Что это вы так спешите? У вас есть новости?

Гримбарт торопливо рассказал ему о последних событиях: о жалобах кролика и ворона и о решении короля.

– Знаете,- добавил он,- что если король вас поймает, вам конец!

Примите меры для своего спасения...

– И это все?- насмешливо перебил его лис.- Хоть бы чуточку это меня встревожило! Пусть король и все его мудрецы хоть трижды клянутся,- стоит мне появиться, как я их всех обкручу вокруг пальца. Плюньте на них, милый мой племянник! Пойдемте, я предложу вам кое-что 'вкусненькое: молоденьких, жирненьких голубков! Пойдемте, жена будет вам очень рада. Но ни слова о причине вашего прихода! Завтра я с вами пойду ко двору. Надеюсь, милый мой, что вы мне поможете, как это принято между родными.

– Жизнь и все достояние я охотно отдам за вас!- воскликнул преданный барсук. А лис ответил:

– Ваши слова я запомню, и если останусь в живых, то позабочусь о вас.

Барсук поблагодарил его и сказал:

– Смело идите на суд и защищайтесь похитрее. Вас выслушают - это главное! Леопард уже высказался за то, чтобы вас не судили, пока вы не явитесь. Королева такого же мнения. Учтите это.

Лис небрежно отмахнулся:

– Будьте спокойны, все уладится! Грозен король, но стоит мне открыть рот, как все изменится в мою пользу...

Вошли они оба в дом. Хозяйка приняла гостя очень радушно и угостила всем, что имела. Поделили голубков - и как смаковали, как облизывали лапы!

Каждый съел свою долю, но, разумеется, никто не наелся. Еще бы! Дать бы каждому хоть по полдесятка - и то уплели бы!

За ужином Рейнеке-лис говорит барсуку:

– Согласитесь, племянник, что у меня прелестные дети. Как вам нравится мой старший - Рейнгарт? А младшенький - Россель? Они уже кое-что помаленьку смекают: этот курочку схватит, этот - цыпленка. Даже плавать умеют и отлично ныряют. Могут добыть и утку или чибиса. Я и почаще пускал бы их на охоту, но нужно еще привить им осторожность и сноровку. Надо их научить, как оберегаться ловушек и гончих собак. Ну, а когда пройдут настоящую школу, пусть хоть ежедневно доставляют в дом добычу. В меня пошли сынки: играют в опасные игры. Только начнут - и все звери от них врассыпную! А стань им кто-нибудь на пути, так они его сразу за горло, и дело с концом. Хватка у них тоже моя! Бросаются быстро, прыжок точно рассчитан. Это я считаю главным!

– Честь и хвала вам,- заметил Гримбарт.- Это большая радость, когда дети вырастают такими, какими их желают видеть родители, и с детства стараются им помогать.

После ужина все отправились спать и отлично уснули на свежем сене.

Впрочем, Рейнеке от страха долго не мог уснуть. До самого утра он томился в раздумьях. Утром он сказал жене:

– Не волнуйся: я обещал Гримбарту пойти вместе с ним ко двору. Сиди себе спокойно дома. Что бы ни болтали про меня, ничему плохому не верь и охраняй замок. Вот увидишь, все будет как нельзя лучше.

– Удивляюсь,- сказала госпожа Эрмелина, - как вы решились снова пойти ко двору, где вас так не любят?

– Конечно, - откликнулся Рейнеке,- там шутками не пахло. Но, как известно, под солнцем всяко случается: то уже держал в руках, то - ах! все пыль и прах! Лучше уж я пойду - есть у меня там кое-какие дела. Не волнуйся, душенька. Постараюсь скоро вернуться. Запомни же мои наставления, будь умницей!..

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ

Когда на следующий день Рейнеке и Гримбарт шагали по привольной широкой степи, направляясь ко двору короля, лис вдруг воскликнул с веселым задором:

– Чует мое сердце, что и на этот раз все обойдется отлично! Однако, мой милый племянник, с тех пор как я исповедовался перед вами, я опять много грешил. Мне нужно снова открыть перед вами душу. Вот послушайте. Я ухитрился получить котомку из куска шкуры медведя Брауна, которую содрали с него по приказу самой королевы. С ее же согласия с ног волка и волчицы стянули для меня по паре сапожек. Все это я хитростью добыл. Я очень ловко одурачил короля; сочинил ему сказочку про сокровища, а он и поверил! Я убил бедного зайца Лямпе и свалил это преступление на невинного барана Бэллина, и тот стал жертвою королевской ярости. Кролика я тоже хватил когтями - чуть совсем не прикончил. И до чего же досадно мне было, что он убежал! Жалоба ворона тоже не выдумка: жену его Шарфенебочку я действительно уплел. Все это было уже после моей исповеди перед вами. Но об этом я тогда позабыл рассказать и непременно должен теперь в этом признаться, потому что носить такое на совести мне неприятно.

Однажды я и волк Изергим шли куда-то по своим делам и увидели в поле кобылу с жеребенком. Изергим, как всегда, был очень голоден и попросил меня:

"Узнайте-ка, не согласится ли кобыла продать мне жеребенка и сколько бы она за него взяла?"

"Ладно",- отвечаю ему. Прошел к лошади и выкинул такую шуточку.

"Госпожа кобыла,- говорю вежливо, - жеребеночек этот, как видно, ваш собственный? Простите за любопытство, а не продается ли он?"

"Что же,- отвечает она,- я, пожалуй, уступлю его за хорошую цену. Эту цену, любезный, вы можете прочесть сами: она обозначена у меня под задним правым копытом".

Я сразу смекнул, что это значит, и говорю: "Признаюсь я вам, что я мало успел и в чтении и в письме. Да и ребеночка вашего я приглядел не для себя.

Это мой друг Изергим хочет его приобрести, но постеснялся спросить вас об этом".

"Пусть,- отвечает кобыла,- он сам придет. Тогда мы договоримся о цене".

Я ушел и рассказал волку, что кобыла согласна продать жеребенка и что цена обозначена у нее на правом заднем копыте.

"К моему огорчению,- добавил я,- я не смог ее прочесть, потому что ни читать, ни писать меня не учили. Вы знаете, как часто приходится мне страдать из-за моей неграмотности. Так что придется вам выяснить цену самому. Авось вы разберете, что у нее там написано..."