Дюма Александр
Шрифт:
— Итак, — сказал дон Мануэл, прочтя это послание, — ожерелье наше!
— Нет, еще нет, — отвечал Босир, — оно будет наше, только когда мы его купим. Купим же его!
— Каким образом?
— Ваше превосходительство, как мы решили, не говорит по-французски… Прежде всего надо спровадить канцеляриста.
— Но как?
— Самым простым способом: надо возложить на него какое-нибудь важное дипломатическое поручение. Я беру это на себя.
— Напрасно, — сказал дон Мануэл, — он будет здесь служить нам гарантией.
— Он скажет, что вы говорите по-французски, как Боссанж и я.
— Не скажет… Я попрошу его об этом.
— Хорошо, пусть остается. Пусть введут человека с бриллиантами.
Этого человека ввели: им оказался сам Бёмер, который рассыпался в любезностях и нижайших извинениях.
Затем он подал бриллианты и сделал вид, что хочет их оставить для рассмотрения.
Но дон Мануэл задержал его.
— Довольно испытаний, — сказал Босир, — вы недоверчивый купец и, значит, должны быть честны. Садитесь и поговорим, раз господин посол прощает вас.
— Уф, как трудно продавать! — вздохнул Бёмер.
«И как трудно украсть!» — подумал Босир.
VII
ТОРГ
Итак, господин посол изъявил согласие внимательно осмотреть ожерелье.
Бёмер стал показывать в отдельности каждый из бриллиантов, указывая на их красоту.
— Господин посол ничего не имеет против всех камней в совокупности, — сказал Босир, которому дон Мануэл что-то сказал по-португальски, — в общем они удовлетворяют его. Но что касается отдельных бриллиантов, то дело обстоит несколько иначе… Его превосходительство насчитал десять камней слегка поцарапанных и с небольшими пятнышками.
— О! — произнес Бёмер.
— Его превосходительство, — прервал Босир, — знает толк в бриллиантах больше вас… Знатные португальцы играют в Бразилии с бриллиантами так же, как здешние дети со стеклышками.
Дон Мануэл, действительно, указал пальцем на несколько камней один за другим и обратил внимание на такие ничтожнейшие недостатки, которые подметил бы в бриллиантах не всякий знаток.
— Тем не менее, это ожерелье, в том виде, как оно есть, — сказал Бёмер, несколько удивленный, что нашел в знатной особе такого тонкого знатока ювелирного дела, — представляет единственное собрание самых лучших бриллиантов, какие только можно найти во всей Европе в настоящее время.
— Это правда, — подтвердил дон Мануэл, и по знаку его Босир продолжал:
— Итак, господин Бёмер, вот в чем дело. Ее величество королева Португалии услышала про это ожерелье и поручило его превосходительству начать переговоры о приобретении его после того, как он осмотрит бриллианты. Камни удовлетворили его превосходительство. За какую цену вы хотите продать это ожерелье?
— Миллион шестьсот тысяч ливров, — ответил Бёмер.
Босир повторил эту цифру своему послу.
— Эта цена выше настоящей на сто тысяч ливров, — заметил дон Мануэл.
— Монсеньер, — продолжал ювелир, — невозможно определить с точностью, что мы зарабатываем на такой дорогой вещи. Чтобы составить это замечательное украшение, потребовались такие долгие розыски и столь многочисленные поездки, что тот, кто знал бы все подробности так же, как я, пришел бы в ужас.
— Вы должны скинуть сто тысяч ливров, — повторил упрямый португалец.
— И если монсеньер говорит так, — вставил Босир, — то, значит, глубоко убежден в этом, так как его превосходительство никогда не торгуется.
Бёмер, по-видимому, начал колебаться. Никто так не успокаивает подозрительность продавцов, как покупатель, который торгуется.
— Я не могу, — начал он после минутной нерешительности, — согласиться на такую скидку, поскольку она приведет к разногласиям между мною и компаньоном относительно того, остаемся мы в убытке или в прибыли.
Дон Мануэл выслушал перевод Босира и встал.
Босир закрыл футляр и отдал его Бёмеру.
— Но я все-таки скажу об этом господину Боссанжу, — сказал последний, — ваше превосходительство согласны на это?
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Босир.
— Я хочу сказать, что господин посол, по-видимому, предложил за это ожерелье миллион пятьсот тысяч ливров?
— Да.
— Его превосходительство не отказывается от этой цены?
— Его превосходительство никогда не отказывается от своих слов, — сказал горделиво, как истый португалец, Босир, — но его превосходительству всегда надоедает торговаться самому или видеть, как торгуются с ним.
— Господин секретарь, разве вы не понимаете, что я должен переговорить с моим компаньоном?