Может быть, она прогонит его позднее. После того, как примет ванну. В конце концов не может же он быть слишком уж плохим человеком, если его так убедительно рекомендовал доктор Дэвид.

— Вы не будете возражать, если я приму ванну?

— Не значит ли это, что я получаю второй шанс?

— Возможно, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Вы не допустите, чтобы что-нибудь случилось с моим ребенком, не так ли?

— Я буду охранять его ценою собственной жизни.

Эйми хотела было еще что-то сказать, но вместо этого поспешила в ванную комнату, и через мгновение стало слышно, как из крана потекла горячая вода.

— Покойник, — проговорил в телефонную трубку Джейсон, через руку которого, как мешок картошки, свесился Макс. — Считай, что ты покойник, братец.

— Послушай, Джейс, меня ждут два десятка пациентов, поэтому говори точно, что будет причиной моей смерти на этот раз?

— «Голубой». Ты сказал ей, что я гомик. И она уверена, что у меня произошел разрыв с моим дружком.

— Не мог же я и в самом деле сказать ей правду, разве нет? — защищаясь, проговорил Дэвид. — Если бы я сказал ей, что мне согласился помочь добиться ее расположения мой богатый и могущественный брат, владеющий половиной Нью-Йорка, не думаю, чтобы она согласилась.

— Правильно, она и не согласилась, — взорвался Джейсон. — Она меня уволила! Услышав это, Дэвид тяжело вздохнул.

— Уволила?

— Да, но я ее уговорил.

Дэвид помолчал, а потом рассмеялся:

— Понимаю. Она дала тебе возможность выкрутиться из этой затеи, но ты оказался слишком гордым и пустил в ход всю силу своей способности убеждать, чтобы сохранить рабочее место. А теперь не знаешь, что с этим делать, не так ли? Расскажи-ка, что ты сказал, чтобы убедить ее?

— Я нравлюсь ребенку.

— Что? Я тебя скверно слышу. Мы сегодня проводим иммунизацию от гриппа, и здесь стоит сплошной ор. День приема пенсионеров. Это звучит примерно так же, как твои слова о том, что ты нравишься Максу.

— Так оно и есть. Я нравлюсь мальчишке.

— Как ты мог понравиться этому ужасному ребенку? — Дэвид уже кричал в трубку. — Ему никто не нравится. Он тебя еще не поколотил? И даже не пытайся рассказывать мне, что он дался тебе в руки. Он позволяет брать себя на руки только Эйми.

— В эту минуту он как раз у меня на руках, — самодовольно объявил Джейсон. — И знаешь что, Дэвид? Думаю, что твоей Эйми я нравлюсь тоже. — С этими словами Джейсон повесил трубку и посмотрел на Макса. — Мне показалось, или ты действительно сильно испортил воздух?

Макс повернулся кругом и одарил Джейсона зубастой улыбкой, продемонстрировав два нижних зуба. Джейсон вдруг представил себе, как ребенок с такими зубами берет материнскую грудь, и содрогнулся.

— Твоя мать храбрая леди. Теперь держись крепче, через одну-две минуты она выйдет из ванной.

Но Эйми через минуту не вышла. Не вышла ни через пять, ни через десять. И Макс принялся пронзительно кричать. Джейсон положил его на пол, но малыш задрал кверху ноги и захныкал, не спуская с Джейсона своих больших глаз.

— Я действительно убью братца, — бормотал Джейсон, и его бормотанье уже переходило в песенку, а потом он принялся искать сменные пеленки. Как ими пользоваться, он не знал, но видел как-то в кинофильме, случайно включив телевизор. Может быть, если он будет раздумывать над этим достаточно долго, Эйми выйдет из ванной комнаты. Но душ по-прежнему работал, а ребенок продолжал мрачно смотреть на Джейсона. «Ладно, малыш, я сделаю все, что смогу».

Оглядевшись, Джейсон увидел под столом стопку пеленок. «Сейчас или никогда», — подумал он.

После того, что вполне можно было бы назвать самым продолжительным в мире душем, Эйми накинула старый махровый халат с пятнами от малинового варенья и, на ходу вытирая полотенцем волосы, отправилась на поиски сына. Она не сомневалась в том, что была бы признана Худшей Матерью В Мире, оставившей своего сына на руках того, кого собиралась прогнать из своего дома, но, может быть, Макс, которому этот человек непостижимым образом понравился, более здраво судил о людях, чем она. А принимая во внимание то, что Макс не любил мужчин и признавал только нескольких женщин, Эйми была по-настоящему заинтригована.

Она не поверила глазам своим. Джейсон, в явно сшитой на заказ рубашке и в модных шерстяных брюках, положив Макса на кухонный стол, изо всех сил пытался перепеленать его. И все время, пока он сражался с пеленкой, сосредоточенный Макс неотрывно смотрел на него, не мешая ему ни одним движением, тогда как в руках матери при подобных операциях извивался ужом.

Прикрыв рукой рот, чтобы подавить смех, Эйми смотрела на них, пока не поняла, что может быть обнаружена. Тогда она на цыпочках вернулась в ванную комнату, чтобы одеться.