– Постой, постой... Эй, Танцор! Этот безглазый болтает что-то не так...

– Ну, быстрее. В чем дело?
– Ощерил бульдожью пасть Танцор.

– Пусть он скажет, где фокусник.

– Говори!
– Танцор пнул старика ногой.

– Вы же слышите, звонит колокол! Он не может это делать сам по себе, господа. В колокол звонит Флавин.

– А кто же появился на стене?
– Присмотрелся в прицел Лаврентий.

– Дублер. Так всегда бывает в цирке.

Что-то засвистело и забулькало. Лаврентий, поднявший было ногу, чтобы пнуть сухое вздрагивающее тело, изумленно замер: лицо слепого исказила жуткая гримаса. Но это был не страх, не судорога предсмертной боли - старик счастливо смеялся.

– На место, Берия!
– Скомандовал Танцор.
– Началось!

Оба стрелка прильнули к своему оружию С серого неба сыпала, закручиваясь в воронки, мелкая снежная крошка. Внизу с запрокинутыми лицами притихла толпа.

По гребню стены медленно, словно прогуливаясь, двигался высокий гибкий человек в распахнутой черной куртке. Дублер не обратил ни малейшего внимания на зрителей, не раскланялся, не сделал приветственного знака. Но он был невероятно похож на Флавина.

... Гулко и мерно ударил в тишине колокол. Из окна Вита видела, как на верхушке стены у противоположной башни появился Флавин. Перед ним лежала каменная дорожка с редкими столбиками по краям. Он на секунду прижался к холодным камням, словно рассчитывал свой последний маршрут. Потом посмотрел вверх, ища глазами Виту, и еле заметно кивнул ей. В центре дорожки зияла чернота распахнутого люка. Крис выпрямился и сделал первый шаг навстречу своей смерти...

Когда Флавин направился к открытому колодцу, Игорь почувствовал, что представление движется к концу, едва начавшись. Он только что пришел в себя, услышав гул колокола и так и не понял, каким образом оказался на башне. Ясно было одно - старик, усыпивший его ночью, играл на другой стороне.

Обещанное им появление бандитов не состоялось. Старик солгал, говоря о тайном провале с пружинящей крышкой, и о том, что направит к нему убийц. Но человек на стене - отличная мишень, а значит, убийцы где-то рядом. Оглядевшись, Игорь вычислил - северная башня - лучшая позиция для снайперов. Он даже заметил, как блеснуло в бойнице стекло - оптический прицел искал жертву.

Колокол умолк. На стене у противоположной башни появилась белая фигура. Она стремительно двигалась вперед, навстречу Флавину. За спиной, словно лебединые крылья, трепетали полы белого плаща, светящимся ореолом вздымались на ветру золотые волосы. Крис и Вита шли навстречу друг другу к зияющей посередине черноте провала...

Не раздумывая, Игорь ринулся вниз. Он помнил лишь о следящем с северной башни прицеле и долях секунд, которые сейчас решали все. Он выбежал на гребень стены, поравнявшись с Флавином, оттолкнул его, перемахнул через колодец и обнял Виту, пряча её в своих объятиях. Успел! Это было так, словно они не виделись целую вечность и, наконец, встретились, соединившись для великой любви... Мгновение обрело емкость, соединив в себе реальность и мечты, прошлое и будущее, то, что происходило сейчас и что могло бы ещё случиться. И в это мгновение Вита принадлежала ему! Руки Игоря ощущали трепет её тела, он терял голову от запаха её волос и прерывистого дыхания, согревающего его щеку. Он был несказанно счастлив, слыша, как рассекают воздух летящий сквозь зимний свет пули.

Игорь падал, закрывая собой Виту, а огненные стрелы вонзались в его плечо, сердце. Толпа выдохнула крик ужаса, завыли полицейские сирены, внизу громко заплакал ребенок и загалдела, взмыв над замком, воронья стая. Все смешалось и расплылось, как на заезженной до дыр пленке в старом, очень старом кино.

Над Витой склонился Флавин:

– Вот и все, девочка.

В хрустальном шаре, стоящем на низеньком столике, растаяли смутные тени - замок на холме, мрачные башни, алые пятна на свитере Лесникова. Спокойно и весомо светились вычесанные на серебряном обруче слова "Да будет жизнь!"

Вита нахмурилась, села, кутаясь в теплую шаль. Огонь в камине разбрасывал по стенам пляшущие тени. За круглыми окнами баржи кружила метель.

– Но почему так печально? Рождественская сказка должна быть радостной. Вчера над нами кружил Ангел.

Крис обнял Виту.

– Она очень радостная. Мы вместе и теперь - навсегда. Мне позвонили из Нью-Йорка - компьютер доктора Ласкера перепутал снимки.

– Так опухоль все же была?!

– У человека по имени Джонсон и, надеюсь, совсем не опасная... Но если честно, детка, я пережил тяжелые дни.

Вита заглянула в прозрачные глаза Криса, на дне которых ещё таились льдинки нараставшего страха.

– Господи, я так люблю тебя, маг!

– Всегда любила, но не догадывалась об этом, - строго добавил Флавин.

– Знаю, знаю!
– Поспешно добавила Вита.
– Мы - избранные. Однако, ты здорово заставил меня пострадать, чтобы суметь оценит твою персону. жуткую биографию мне придумал. Фу! За такое сочинительство подают в суд. Бедная, бедная моя мамочка. Я никогда не расскажу ей, какие отвратительные идеи пришли в голову её зятю.

– Уверен, Голди умеет смеяться. Она не раз давала понять, как ненавидит слащавую рекламную показуху и грязные скандальчики желтой прессы. Я всего лишь сочинил пародию на газетную утку типа: "Тайна Виталии Джордан".

– Но почему ты так жестоко расправился с Лесниковым? Ревнуешь и решил поскорее убрать соперников? Вначале Элоиза, потом русского.
– Она сокрушенно покачала лохматой головой.

– Извини, с Рисконти я был грубоват, но Лесникова сделал героем. Ему удалось, наконец, овладеть ситуацией. Влюбленный агент выполнил распоряжение шефа и, надеюсь, покорил сердце дамы.