– Спасибо, Кристос... Ты рассказываешь дивные сказки.
– Голос Виты стал блеклым, словно доносился издалека.
– Я постараюсь увидеть все это во сне...

– Спи, дорогая.
– Крис поцеловал покрытый испариной лоб.
– Спи, я буду рядом. К несчастью, я не умею петь колыбельные. Но зато могу тихонько молиться. Наверно, в моей молитве неправильные слова, но суть самая верная. Господи, спаси и помилуй меня. Спаси и помилуй мою любимую, моих дорогих и близких. Спаси и помилуй всех добрых людей на свете...

Когда Вита уснула, Крис осторожно выпустил её руки и поднялся, собираясь уйти. Он был уже в дверях, когда раздался тихий голос:

– Мне страшно... Мне очень страшно, любимый...

Он бросился назад, но девушка спала.

– Я ждал тебя. Садись.
– Хозяин указал Флавину место у стола, заваленного фолиантами.
– Пришлось достать древние книги, чтобы ответить на твой вопрос.
– белые глаза смотрели прямо на гостя.

– Разве ты можешь читать?

– Я вижу смысл, когда прикасаюсь к ним.
– Он перевернул ветхую страницу.

– Каково же решение?
– Крис опустился на стул с высокой резной спинкой.

– Я хотел помочь тебе, открыв доступ к священному озеру. Там было её спасение.

Вскочив, Крис схватил старика, приподняв его в воздух:

– Но ведь твое сокровище - всего лишь иллюзия! Ты обыкновенный мошенник! Я раскусил твой трюк!

– Успокойся, вернись на место.
– Старик терпеливо вздохнул.
– Разве иллюзия не целительна? Всякое внушение, к которому относится и твоя любовь, иллюзия.

– Довольно. В чем спасение Виты и сколько оно стоит?

– У девушки серьезный противник, имеющий власть над силами зла. Жертва давно бы покинула этот мир, если бы её не оберегали. Ты все сделал правильно, Кристос. Отец Гавриил со своими святыми заступниками и слабоумная Кэтлин - никудышная защита, но они помогли смягчить удар. Но больше, увы. Девушка слишком хороша для этой жизни. Ты. наверно, уже заметил, наиболее уязвимы лучшие. Добро беззащитно и хрупко. Ты пришел ко мне за помощью, которую не могли дать тебе очень добрые люди. Но и я - не в силах помочь.

– Кто может?

– Тот, кто любит её.

– Я же сказал, что готов оплатить любой счет. Любой.

– Речь идет о жизни. Жизнь за жизнь. Так говорится в этих книгах. Но в оплату идет только жизнь любящего.
– Старик поднялся и подошел к очагу. Белые глаза полыхнули огнем.
– Мне не хотелось это говорить тебе. Ты единственный наследник моих знаний, и я предвидел, что ты, не колеблясь, принесешь себя в жертву.

– Разве нет другого пути?
– Флавин подошел к старику.
– Поверь, я частенько играл со смертью, презирая страх. Я думал, что очень смел... Но это было другое, другое... Просто я не очень дорожил своей жизнью. У меня не было Виты...

– Страх - совсем не то, о чем думают люди, считающие себя смельчаками... Однажды жил человек, который научился ничего не бояться. Он взбирался на вершины, висящие над пропастью, держал в ладони раскаленную монету, спал в клетке со змеями. Этот отважный человек был непобедим в бою и завоевал целые царства. Но когда на его глазах враги хотели убить его ребенка - он испугался и отдал все. Только тогда к нему пришел настоящий страх.

– Я знаю. Впервые в жизни мое сердце едва не остановилось от ужаса, когда я понял, что диагноз Виты - не ошибка. Но у меня были силы и я решил бороться до конца. До конца...

– Но ведь я не сказал, что убить себя должен непременно ты. Разве у твоей возлюбленной мало рыцарей, готовых отдать за неё жизнь?
– Он провел ладонью по листам развернутой книги.
– Здесь сказано, "искренне любящий жертву". Ведь ты не один!

Флавин рванулся к старику, но, сделав над собой усилие, остановился.

– В твоих книгах отсутствует самое главное. Ты ничего не знаешь о Христовых заповедях. Там сказано, что убивать нельзя. Человек, унизивший свою душу злом, уничтожает себя. Вита отдала себя мне и только я должен защитить её.

– А почему не предоставить это удовольствие одному из сотен безнадежно умирающих от любви к ней? Это стало бы оправданием и смыслом его существования... Глупцы склонны к самоуничтожению. Я смогу договориться с потусторонним миром о простой замене. Ни ты, ни она никогда не узнаете, отчего умер какой-то слабоумный юноша где-то в неведомом вам городке. Это было бы мудрое решение.

– Но я бы потерял себя и её любовь... Ах, что ты знаешь о человеческой любви, хранитель обветшалых, заплесневелых таинств?! Прощай. Я сам позабочусь о Вите.