Шрифт:
«Всё, мама, он окончательно спился».
Прошло ещё значительное время. Я приболела и лечилась в больнице.
Случайно в палате со мной оказалась довольно немолодая, некрасивая, но бойкая женщина.
Это была ещё одна жена Алика. Жизнь совершила полный закономерный оборот.
Новая «старушка» вновь души не чаяла в своём муже. Они жили в её маленькой квартирке, купили маленький «Запорожец» на её деньги, имели крошечный дачный участок, где выращивали овощи и были очень этим увлечены.
Алик где-то работал, лоска в нём больше не замечалось, но пьянства – тоже.
С этой женщиной у них чувствовалось полное согласие и понимание.
Все её разговоры были только о нём, она изображала простую недалёкую женщину, но стоило ей перестать улыбаться и болтать чепуху, как в лице вдруг проглядывал железный, недобрый характер.
Нет сомнений, что вся дальнейшая жизнь Алика будет протекать по мелкомасштабному сценарию, писанному властной рукой недалёкой, но хитрой и хваткой крестьянки.
Тем не менее, так или иначе, он выглядит довольным, безбедно прожив жизнь в своё удовольствие, не напрягаясь и «срывая цветы удовольствий».
Если бы к его данным чуть-чуть морали и порядочности Алик бы своими силами поставил и сыграл большой широкоформатный фильм своей жизни!
Но тогда это был бы не Алик Лонге.
Каждому своё. Каждый на чём-то и почему-то спотыкается.
Один теряет опору от беззаботной жизни, другому выбивают опору в три года, как случилось со мной, третий получает дурную наследственность и ничего не может с собой сделать.
Счастливыми люди кажутся до тех пор, пока не узнаёшь о них больше.
Преуспевают многие, но преуспевать ещё не значит быть счастливым.
Теперь о второй претендентке получить распределение на работу в Минск.
Её звали Нина Бигун. Она училась отлично, но, увы, была некрасива с выраженной к тому же обыкновенностью.
Она имела диплом с отличием и законное желание обосноваться поближе к родной деревне.
Виталий был озабочен моим переводом на лечебный факультет, а для этой цели больше всего подходил Минск, потому, что там был мединститут, но не было санитарно-гигиенического факультета.
Виталий тоже имел диплом с отличием, поэтому у них с Ниной были равные шансы, но зато у Виталия был небольшой дефект по пятой графе: еврей беспартийный.
НОВАЯ, СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ.
Нашлось два места, и оба получили желанные направления в Минск:
Виталий на одно из крупнейших предприятий: Минский камвольный комбинат, на должность инженера-конструктора. Нина на маленькую фабрику женского белья, на такую же должность.
Приехав в Минск, большой, чужой город, мы так же, как и Нина чувствовали себя одиноко и довольно часто встречались с ней.
Нина жила в женском рабочем общежитии.
До этого мне приходилось бывать только в студенческих общежитиях, где жили молодые, полные надежд девушки, которые бегали на свидания, учились, имели друзей и подруг и были уверены, что всё самое лучшее впереди.
Костёр их жизни пылал ярким пламенем!
В рабочих женских общежитиях в основном жили неудачницы, а в мужских – алкоголики.
Обитательницы женских рабочих общежитий наполовину состояли из некрасивых, озлобленных недалёких увядающих или увядших старых дев. Не в том смысле, что они девственницы, а в том, что они не обзавелись семьёй.
В цивилизованном мире свободная женщина – это обычное явление.
В Советском Союзе – это большой порок.
Первый вопрос при встрече неизменно был: «Ну, что слышно, замуж не вышла?»
В костёр жизни одиночек из женских рабочих общежитий попадает так мало впечатлений и радостных событий, что он тлеет вонючим едким дымом, который ест глаза и никого не согревает.
Иногда в таком общежитии живут развесёлые девицы, которым терять нечего.
У них часто гостят алкоголики из соседнего мужского общежития. Любовь состоит из пьянок, драк, шума и застольных песен до полуночи. Поэтому несчастным старым девам покоя нет.
Не малую роль играли вахтёрши, сидящие у входа. Где их только подбирали!
Это настоящие драконы в юбках, к тому же со змеиными языками профессиональных сплетниц.
При таких блюстительницах нравственности, даже красавицы могут умереть старыми девственницами. После одиннадцати наступал мёртвый сезон: нельзя ни туда ни обратно!
Перед такой «тётей Дусей» бедные девушки гнулись в три погибели и баловали большими и мелкими взятками, стыдливо называя их подарками.
Общежитие, где жила Нина, принадлежало мелкой фабрике, и было особо убогим, безрадостным, исключительно женским и не оборудованным для процветания.