В итоге, не Бог весть какое достойное мужское общество Черновиц, норовило, при случае, урвать Гольдиной любви и быстро покинуть место происшествия.

Мне не очень приятно описывать, что постепенно ей пришлось прибегнуть к угощениям взамен на ласку.

Через несколько десятков лет это станет явлением на Руси: инфантильный мужик, приходящий к женщине, чтобы, хорошо выпив и вкусно закусив, поплакаться на её доброй груди…….

Чаще всего импотент. Иногда с трудом взгромоздится на неё, дёрнется раз-другой, выплеснёт своё жалкое содержимое и, не приходя в себя, заснёт, икая и храпя.

Об её бессонной ночи, отвращении, унижении неутолённом желании никто даже не догадается, встретив наутро красивую, на вид спокойную, деловитую женщину…

Прошло немало времени, прежде чем появился какой-то тип, который собрался жениться на Голде.

Ему купили костюм и много чего другого.

Но в последний момент он дрогнул под напором нашёптываний заботливых кумушек и свадьба расстроилась в тот день, когда должна была состояться.

Купленные вещи он вернуть постеснялся.

Однако и это не сломило Голду, и она по-прежнему пыталась урвать от радостей жизни.

Не самой большой радостью был некий мрачного вида еврей, вернувшийся из тюрьмы.

Видимо никто не решился подступиться к нему с подлым шёпотом, или он слушать не стал, или доброжелательницы не успели узнать о предстоящей тихой брачной регистрации в Загсе.

Так или иначе, Голда вышла замуж, и одной из первых, в начале семидесятых уехала с мужем в Израиль.

Моя очередная встреча с ней произошла примерно двадцать пять лет спустя, о чём надо специально рассказывать.

О судьбе Голды можно было бы написать не один бестселлер, если бы можно было её чуть-чуть «откопать» из состояния рабской преданности детям, внукам, мужу и выпытать из неё воспоминания.

Хана, младшая сестра Голды, стала в пору нашей Черновицкой молодости моей подругой.

Мы вместе ходили на танцы и пытались, как говорят, устроить свою личную жизнь.

Когда это произошло, то эта самая жизнь разлучила нас с ней на добрых двадцать пять лет.

И ещё мне очень хочется задержаться хоть на две секундочки, чтобы рассказать о последней двоюродной сестре по отцовой линии Бетти.

У неё был муж Веня и дочка Таюня.

Бетти была красавица! (Опять, ещё одна.)

И муж Веня тоже был красавец!

Дочка Таюня почему-то не была красавицей.

На Веню Бог не поскупился.

Обаятельный, музыкальный, остроумный!

Кроме основной работы, он вечерами дул в ресторане на трубе, выдувая значительную добавочку к зарплате.

Они жили спокойной семейной жизнью в маленькой комнатке в квартире Беттиного отца.

Бетти часто жаловалась на нехватку денег, на слишком тесную комнатку, ещё на что-то, а я смотрела на них, какие они оба красивые, как с теплотой подшучивают друг над другом, и они мне казались самыми счастливыми людьми!

Я не могла понять как можно на что-то жаловаться, когда каждый вечер к тебе возвращается такой мужчина!

И он тебя любит!

Они мне так нравились. Но иногда мне казалось, что их жизнь стоит на месте и никуда не движется. Была середина шестидесятых.

В 1990 – с наслаждением покидая советскую мышеловку, я отправилась в Черновцы, чтобы попрощаться с родственниками и городом, который я любила.

Постаревшие Бетти с Веней, остались такими же красивыми, и он по-прежнему с нежностью подшучивал над ней.

Таюня уже имела мужа и красивую, избалованную дочку Елен.

Вся семья готовилась к отъезду в Израиль.

Вещи упакованы. Лишнее распродано.

Спали на раскладушках.

Веня раньше перенёс инфаркт, и весь был озабочен своим здоровьем, но к переезду относился спокойно.

Он верил в прекрасное будущее.

Бетти, прожившая большую часть жизни в своей элегантной 14-метровой комнатке, и недавно переселившаяся в 3-комнатную, которую она тоже превратила в изящное гнёздышко, – в ужасе!

Она ведь не совершала головокружительных переездов типа:

Пихтовка – Новосибирск – Черновцы на верхней полке плацкартного вагона.

Но я за них спокойна. В Израиле у Вени сестра и другие родственники, которые их встретят и помогут на первых порах.

Кроме того Бетти и Веня уже добрались до пенсионного возраста, поэтому можно не сомневаться, что она получит своё очередное гнёздышко, где снова будет спокойный уют и тишина. Веня всегда будет с нежностью смотреть на неё и рассказывать как однажды в молодости, он увидел в витрине фотографию очень красивой девушки и сказал, что найдёт её и женится на ней, что он и сделал. А Бетти, смущённо улыбаясь, будет вносить в его рассказ некоторые поправки и уточнения.