Ирина понимала, что издергали ее все обстоятельства, невнятное теперешнее поведение Кости показалось ей вдруг обиднее и несправедливее всего.

– Я думаю, мама, это у него психоз посттравматический, такая повышенная ответственность. Пройдет. Я проконсультируюсь у Федора Сергеевича. (Ирина упомянула специально уважаемого матерью знакомого врача), а поехал он, я думаю, к девушке. Соскучился. Ночью, может, стихи писал.

– Это ты все по себе меряешь. Чуть что у тебя в юности не так - ты к тетрадке, то дневник, то стихи. Он уравновешенный, разумный. Может быть, конечно и к девушке. Волновался, конечно, как она его примет с таким лицом. Ладно. Дело молодое. Обойдется у них - мать вздохнула.

Ирине было мучительно ее жаль - хорохорилась вчера, Лескова возила, а сердце ныло. Результат - приступ. Но вида нельзя показывать.

– И мы разберемся, хоть и не такие молодые, правда, мам? Катьке привет. Вечером я позвоню, а Галке я уже звонила, - приврала Ирина, - сговорились встретиться завтра...

– Ни к чему все это - сухо сказала мать - До вечера.

Обижена она крепко и надо действительно до всех дел позвонить Галке. Ирина взяла записную книжку. Галка - сейчас стильная опытная хозяйка брачного агентства...

В школьные годы Ирина была довольно бойкой и независимой и умела как-то не "пускать в разговор" неподходящих девочек. Тихонькая Галя была неподходящая. Мало читала, в интересных местах не бывала. Ирину, однако, смогла поразить имитацией ее же способа оттеснения от компании. Ирина как-то на перемене бегала в буфет, из их класса была там одна, потеряла много времени, вернулась на этаж, а все девочки столпились... вокруг Гали, Ирина разбежалась: "А что тут? Что случилось?". Галя независимо повела плечом, промолчала, остальные тоже плечами пожали, разошлись в стороны, но никто не поспешил Ирку ввести в курс дела. Из гордости ни у кого больше ничего спрашивать не стала, но к Гале стала приглядываться и обнаружила, что у Гали своя компания во дворе, что она учится играть на гитаре, а потом она узнала и другое - в Галю влюблен мальчик из девятого, симпатичный мальчик. Ей, этой Гале, были посвящены тогда многие страницы Ирининого дневника. Потом, когда они уже бы в девятом, их свело увлечение театром, литературой. Однажды после факультатива разговорились, и началась их длящаяся два года страстная дружба. Были неразлучны - одна компания, одни интересы, постоянно торчат или у одной или у другой: театры, кино. Вместе и к поступлению готовились - один репетитор. А потом, так же быстро их опять и разнесло. После школы Галка неожиданно выскочила замуж за пятикурсника венгра. Через год, женой, уже беременную, он увез ее в Венгрию. Вернулась Галка в Россию, овдовев, в 98, через родителей разыскала Ирину и начались совсем новые их отношения. Здесь Галка осмотрелась, прикинула и открыла маленькое, сначала с крохотным штатом, с небольшим банком данных брачное агентство "Чет-нечет". У нее получилось - одна за другой шли под венец сложившиеся при ее участии пары. Дочь Галкина тоже рано вышла замуж, жила в Италии, все у нее было хорошо и с Галкой у них были милые и легкие отношения - ездили вместе отдыхать, устраивали набеги на парижские магазины.

– Почему ты вернулась? Ты же там прижилась, язык знала, все было? спрашивала тогда Ирина.

– Понимаешь, Ирка, без Золтана все померкло - не хотелось ходить по тем улицам, заходить в те магазины и кафе, телевизор смотреть. Ирма взрослая. Конечно, она разделяла со мной горе, но ... у нее в то время начался роман, она не одна, в общем "потянуло, потянуло холодком осенних писем" - помнишь, как мы пели. В общем, захотела в Москву. Вернулась и ничуть не жалею. Видишь, баб счастливыми делаю...

К 2001 году агентство Галки разрослось, укрепилось, репутация у него была прекрасная. Ирине с Галкой всегда было о чем поговорить, к счастью, Галка, декларируя "Своих не лечу" никогда не предлагала Ирину сосватать. Сидели в кафе,обменивались, как и в былые времена, книжками и новостями, иногда выбирались в театр. Иринины рассказы Галя читала въедливо, многое критиковала, но кое-что принимала "на ура", относилась к Ирине трезво и всерьез - ценила, уважала и чувствовала, что привязана к ней. А Ирина в свою очередь тоже очень дорожила их ровными, понятными отношениями без истерической восторженности и сменяющих ее необоснованных претензий. Вот Ирина и решила, что пришло время воспользоваться Галкиными услугами для матери. Ей ответила секретарша: "Галина Семеновна будет через четверть часа, ей что-нибудь передать?"

– Да, будьте добры, передайте, что звонила Ирина Викентьевна и просила перезвонить ей домой сегодня в удобное для Галины Семеновны время.

Ирина положила трубку и хмыкнула: язык устал "Семеновна", "Викентьевна", важности сколько! Выпив кофе, Ирина вернулась к своему "Витьке".

"Витька пожал плечами и, обернувшись, сказал Рите - "это тебя". Уютно устроившаяся, заинтересованная Рита всполошилась:

– Проведал, подлец, где я. Дома не застал, так сюда. Пьяный, небось?

– Не знаю.

– Ты, Вить, скажи, что я в дверь уже вышла, домой иду. Он пока дом обойдет, я в окно вылезу и к Машке в булочную добегу, только ты мне куртку дай какую-нибудь, потом занесу. Видеть его не могу, заразу.

Витька выглянул:

– А она велела сказать, что домой пошла уже.

– А, ладно - мужик бросил палку и, пошатываясь, пошел направо. Рита быстро натянула старую материну куртку, она на нее еле налезла, и прямо в тапочках довольно ловко вылезла в окно и побежала налево. Через три минуты резкие звонки в дверь заставили Витьку подбежать и спросить: "Кто там?". Раздалась матерная брань. Мужик орал, грозил, требовал Риту. Витька посмотрел на отца: "Что делать? Что?" И отец как бы посоветовал: "Впусти". Витька открыл дверь. Полупьяный работяга ввалился в узкий коридор.

– Риты нет, я же вам сказал.

Мужик, грохоча заляпанными краской башмаками, оставляющими грязные следы, заглянул на кухню, а потом застыл перед лежащим неподвижно отцом "Это???"

– Мой отец. Ему Рита уколы делает, обихаживает его. Но сейчас ее здесь нет.

– Извини, парень, извини. Извини, извини, - мужик, стараясь идти на цыпочках, двинулся к двери, - Ты-то не причем. А ей - голову оторву.

Витя захлопнул за ним дверь. Немножко трясло. Неприятно. Взял тряпку, вытер пол. Подошел к отцу и неожиданно для себя погладил его по лицу. Покраснел. Ушел, наконец, на кухню. Читать не хотелось. К ребятам тоже. Телевизор он почти не включал. Вспомнилась почему-то Анька из палатки. Девчонка. Почему-то прикосновение к лицу отца вызвало острое желание погладить по лицу эту Аньку. Попробовать, какая она. Витька решительно оделся и выглянул во двор. Темнело. В палатке горел свет.