– Она самая, Страж, - отозвался Родион, чувствуя, что остывает с трудом.
– А ты прекращай на жизнь жаловаться. Нудишь ты много...

Кулак Родиона все еще поднывал. Егор взял брата за руку, взглянул:

– Однако!.. Родька, глянь: никаких следов!

– Нечего меня обнадеживать. Контакт был мимолетным...
– отмахнулся Родион и толкнул брата в кресло, в котором сам недавно сидел.
– И брось-ка мне под руку соваться. Схлопочешь...

Раздался резкий звонок в дверь.

– Я открою, - сказал Вербин, вскочив на ноги.
– Будьте внимательны.

Вербин подошел к входной двери и отпер замок. Дверь на лестничную площадку отворилась, и мгновенно погас свет в холле. Три торшера, горевшие в разных углах холла погасли одновременно, без вспышек и щелчков.

– Ну что, заговорщики?!..
– послышался дребезжащий смешок Марьяна. Ждете меня или нет?

Глава 23. Чего стоят благие намерения...

Прозвучали неторопливые шаги. Вошедший человек не спеша прикрыл входную дверь и остановился.

Никто не двигался в темноте, не издавал ни звука. Егору стало смешно: из-за тщедушного парня со странной бороденкой четверо взрослых разумных людей играют в прятки друг с другом.

Глаза Егора постепенно привыкали к темноте. Юлька осталась где-то у лестницы. Но она даже не вскрикнула, когда погас свет, да и сейчас светлое пятно ее свитера, понемногу проступившее в темноте, не шевелилось.

Вербин... Он тоже вел себя спокойно. Как остался стоять у двери, так и не сдвинулся с места. Уж он-то ни за что не стал бы первым затевать свару. Осторожен, даже до неприличия. Привык загребать жар чужими руками. Раньше пытался жить за счет Свияжкина, теперь рассчитывает, собака, на то, что ему удастся обезопасить свою шкуру без лишних усилий. Заранее решил все взвалить на Родиона...

Егор чувствовал себя дураком в этой компании. Мало того, что его, как последнего наивного идиота обмакнули мордой в дерьмо, Егор совершенно не представлял, к чему идет дело.

Конечно, умница Родион уже знал, что его ждет и как ему быть. Только не больно-то он любил распространяться о своих намерениях. И порасспросить брата на этот счет Егору не светило. Прятки были в самом разгаре. Да еще электричество... Либо Марьян на площадке пошалил с электрощитком, либо просто нелепое совпадение. Опасности большой не было, зато масса неудобств налицо.

Брат стоял совсем рядом, в паре шагов. Темный силуэт его едва проступал в темноте: отсвет редких уличных фонарей почти не доходил в холл через оплетенное зеленью окно.

Только бы Родиону не пришла в голову очередная бредовая идея самоутверждения... От одной мысли о возможности такого поворота Стража холодный пот прошибал. Страсть брата лишний раз продемонстрировать всему свету свое "я" мучила Егора, но он был бессилен против неунимающейся боли Родиона. Егор долгие годы подчинялся ей, шел ей навстречу всякий раз, вопреки своим страхам, здравому смыслу и собственному самолюбию. Он боялся, что непроходящая боль, не найдя выхода, сожжет Родиона. А Егор все так же, как и в детстве, больше всего на свете боялся остаться единственным сыном у своих родителей...

Возможно, Егору, как всегда, чудились неведомые опасности там, где их не было, но в конце концов именно в чрезмерной осторожности и бдительности и состояли его обязанности. Как угодно, как получится, неловко, не совсем умело, любым примитивным способом, доступным незадачливому Стражу, Егор готов был помочь брату.

А Родион прерывисто и часто дышал. Егор едва расслышал эти тревожные хрипы, но все же расслышал. Он торопливо коснулся ладони Родиона, чтобы проверить, все ли ладно. Рука брата оказалась теплой и влажной. Егор осторожно, словно боясь спугнуть, обнял Родиона за плечи. Все тело брата мелко и довольно часто подрагивало.

– Не мешай...
– еле слышно прошелестел Родион, но от этого шепота у

Егора сердце в пятки ухнуло.

Он в недоумении опустил руки.

Один из трех торшеров, тот, что имел поворотный плафон направленного

света, вдруг включился. И только тогда Егор понял, что произошло с освещением:

пробки были в порядке, напряжение в норме, а фокусник Березин в ударе...

Егор едва удержал себя, чтобы снова не обхватить Родиона и не попытаться оттащить его куда-нибудь подальше. Но Родион резко вздрогнул, едва Егор поднял руки, и ему пришлось оставить брата в покое.

Белая матовая круглая лампочка в торшере продолжала гореть ровным, но очень слабым светом. Когда в размытом световом пятне оказалась невысокая нескладная фигура, лампочка вспыхнула ярко.

Марьян сморщился, зажмурился и наклонил голову.

– Все фокусы, все чудеса...
– спокойно проговорил он, даже не пытаясь выйти из полосы слепящего света.
– В этом доме не очень вежливо встречают гостей, так мне кажется... Эффектно, Березин, очень эффектно. Но проще будет, если Леночка просто сыграет в гостеприимную хозяйку дома, и мы втроем сядем и поговорим о наших общих делах...