– Не смей больше ему хамить!
– приказал Егор.

– Он у тебя такой ранимый?
– Юлька скривилась, но вглядевшись в лицо Егора, поспешно пообещала: - Хорошо, впредь я буду повежливее.

Она откинулась назад, призывно глядя на Егора, но он все еще был на взводе и поэтому с досадой отвернулся, успокаиваясь.

Юлька оглядела комнату и уверенно сказала:

– Знаешь, твой брат прав, что гонит меня. Когда я смотрю на такую роскошь, мне начинает казаться, что я на все готова, чтобы здесь поселиться. Я согласна даже родить от тебя...

– Смелая ты женщина, - заметил Егор в ответ на ее полный алчности намек.

– Но я слишком порядочный человек, чтобы позволить тебе свалять дурочку.

Ты же знаешь, все не мое. Эта квартира принадлежит брату, и все прочее тоже...

– И ты сам, похоже, тоже ему принадлежишь, - презрительно фыркнула Юлька.
– Быть уборщицей и кухаркой у знаменитого брата, терпеть его издевательства... И все ради его вшивых денег?

– Мне не нужны его деньги, - серьезно сказал Егор.
– Но он сам так постановил: поскольку все, что я для него делаю, не оставляет мне почти никакого свободного времени, чтобы зарабатывать где-то еще, он платит мне столько, сколько считает нужным... И если честно, вряд ли я нашел бы такие отличные деньги где-то в другом месте.

– Может, ты ему и колыбельные поешь?

– Бывает, - уклончиво усмехнулся Егор.

– И после всего этого еще и женщину не приведи?!
– укоризненно сказала она, качая головой.
– Безобразие! Ездит на тебе, и ножки свесил, а ты его защищаешь!

В прихожей захлопнулась входная дверь.

– Действительно ушел...
– озадаченно проговорил Егор.

– Ничего. Пусть проветрится, - отмахнулась Юлька.

– Да нельзя ему уходить одному, - встревожился Егор.

– Ну конечно. "Забодают его зайцы, злые мухи загрызут..." Мне уже кажется, Егор, что я влюбилась в параноика!
– Юлька не на шутку разгорячилась.
– Неужели ты всю жизнь будешь на него пахать и дрожать за каждый его шаг?! Ты даже не параноик, ты просто-напросто холуй!

Возможно, пару лет назад, такие горячие слова оставили бы Егора равнодушным, но сейчас неприятное словечко обожгло словно пощечиной. Однако терять хладнокровие ему не хотелось, и он твердо возразил:

– Я не холуй, Юлька. Я - Страж.

– Ба-атюшки! Да таких стражей - рубль за ведро! По барам шатаются, работу ищут...
– пожала плечами Юлька.

– Ты не понимаешь...
– нетерпеливо начал Егор.

– И понимать не хочу!.. Надоело спорить!
– неожиданно заявила Юлька, прищурившись.
– И вообще, я пришла сюда не о нем разговаривать! Я думала, ты меня хоть поцелуешь прежде, чем читать нотации о том, как мне вести себя с откровенными хамами!.. Обними-ка меня!

Но Егора теперь было не купить ни глазищами, что вспыхнули вдруг натуральным голодным блеском, ни нежным голосом.

Он понял, что еще одно Юлькино слово, сказанное в том же тоне, и он либо отвесит ей пощечину, чего в принципе никогда себе не позволял в отношениях с женщинами, либо выставит ее на лестницу, чего ранее ему тоже делать не приходилось.

Юлька внимательно смотрела на Егора и вдруг изменилась в лице:

– Я дурочка, да? Чушь несу? Ты обиделся на меня?

Она приподнялась на диване и бросилась Егору на шею.

– Ну прости, прости...
– ее руки торопливо теребили волосы и плечи Егора.
– Я постараюсь быть паинькой, чтобы тебе не было за меня стыдно. Помири нас, и я постараюсь больше его не злить, если уж для тебя это так важно...

Егор невольно улыбнулся, поцеловал ее в висок и проговорил:

– Да, Юля, для меня это важно. И еще, пожалуйста... Не трогай его.

– То есть?

– Ну... Руками к нему не прикасайся...
– смутился Егор.

– Это такая шутка?
– хмыкнула Юлька.

– Это очень серьезно.

– Он что, ледяной или сахарный?

Егор покачал головой и ответил так, как ему казалось самым доходчивым:

– Видишь ли, это все из-за того дикого случая в детстве... Так сказать, сопутствующее обстоятельство... Когда его трогают чужие руки, ему бывает очень больно. А так получилось, что все руки, кроме моих, для него чужие. Ему очень трудно, понимаешь...

– Бро-о-ось...
– Юлька изумленно раскрыла карие глазащи.
– Да врет он, наверняка. Цену себе набивает...

– У него на теле много следов: ушибы, ожоги... Я видел, как они появляются, я много раз лечил их. Поэтому я всегда бываю с Родионом, чтобы по возможности уберечь от чужих прикосновений, - пояснил Егор.

– Так ведь он голышом-то на людях небось не ходит...
– задумалась

Юлька.
– Разве через одежду он тоже что-то чувствует?

– Не сразу и не так остро, но чувствует, - пояснил Егор.

– Что за вздор, в самом деле?! Это же просто фантазии!

– Это не фантазии, Юлька. Это, скорее всего, тот давний страх...