– Соответственно, – продолжил Снип, – я могу аннулировать его силами, которые есть у меня.

Он выудил из портфеля книжку. Придерживая ее одной рукой, второй он поискал нужную страницу и принялся зачитывать вслух:

– Подоходным налогом облагается совокупный годовой доход лиц, полученный ими как в денежной, так и в натуральной форме...

Не успел он дочитать эту ужасную страницу, как призраки отшатнулись и растаяли, темнота посветлела, пространство свернулось до обычного коридора, и Снип торжествующе оглядел наш дом. Дверь мастерской Джинни распахнулась сама собой.

Он заглянул внутрь. Его взгляд остановился на кушетке.

– Ага, кровать, – чуть не выкрикнул он. – Кабинет должен использоваться только как рабочее место, а не как место отдыха.

Вэл тоже вошла.

– Мама... моя мать говорит, что ей лучше думается в лежачем положении. А иногда она раскладывает здесь бумаги, чтобы выбрать нужные.

– Вы можете поклясться, что никто здесь не спит? Например, гости?

– У нас есть отдельная комната для гостей! – Вэл опустилась в кресло. Давайте. Делайте, что вам нужно, только поскорее.

Снип нахмурился.

– Мы не любим, когда вмешиваются в нашу работу, мисс Матучек.

– О, я буду сидеть тихо. Вдруг я вам понадоблюсь. – И даже Уилл не смог сдвинуть ее с места. Она молчала, но следила за Снипом крайне сердито. Подростки это умеют. А уж наша Вэл могла бы получить первый приз за сердитый вид.

Снип мужественно выдержал ее присутствие. Он закружил по комнате, правда, не стал открывать ящики стола и секретер. Он живо интересовался всем вокруг рисунками, книгами и украшениями.

Его отвлек шум из зала. Уилл вышел и вскоре вернулся.

– Так неловко, – начал он. – Боюсь, что кот увидел вашего червя и не смог удержаться. Я, э-э, отнял его, но кусочек, который кот уже успел отгрызть, подхватил ворон и вылетел в окно.

Снип ушел почти сразу. Он грозился неприятностями, если мы с Джинни в ближайшее время не дадим о себе знать. Мы были далеко и звонить домой не собирались.

Нам было не легче. Фотервик-Боттс болтал без роздыху, разве что на мгновение умолкая после вопроса: "Представляете?" или когда мы клятвенно упрашивали его спрятаться ненадолго в ножны. Так продолжалось целую субботу в Йорке, всю дорогу до Лондона и весь следующий день, который мы провели в отеле.

Наконец он закашлялся и сказал:

– А потом было Тенчебрай! Веселенькая потеха! Железные ребята. Жалко, что больше нечего вам рассказать. Я же Уснул. Конечно, я прошел много не таких значительных сражений. Вы наверняка захотите послушать про них. Но пока нас ждет работа, да?

Голос его зазвенел от восторга.

– Снова в деле! Покажем им всем! Тор нам поможет... Ха-ха, сквозь медные трубы и чего там еще!

Опустился холодный и липкий туман, сквозь его пелену фонари казались столбами, на которых сидят желтоглазые гоблины. Но это вблизи, потом они просто терялись в белой мути. Мой волчий нос чутко ловил запахи масла, химикатов, ржавчины и иногда дыхания чего-то незнакомого. Мои лапы и ботинки Джинни глухо стучали по пустынной брусчатке – серой там, куда падал свет, а в остальном угольно-черной. Сырые стены домов отражали наши шаги. Фресно в штате Калифорния, обычный торговый городишко, остался далеко-далеко от улицы Фресно, на которой расположился Лаймхаус. Может, в другом мире, а может, и в другой вселенной.

Мы выяснили, что этот район был восстановлен во времена королевы Виктории (Виктория (1819-1901) – королева Великобритании). Такие фирмы, как "Абердинская морская компания", растеряли прежнюю респектабельность и стали прибежищем бандитов, мошенников и преступников. Остальные перебрались в старые здания, в которых прежде размещались кабаки, конюшни или что похуже. Городские власти время от времени чистили этот район. Но он всегда оставался рассадником преступлений, и никакие реформы не могли справиться с этим соседом пристани на восточной оконечности Лондонского моста. Если бы мы шли здесь днем, то не рискнули бы войти ни в один паб.

Для верности мы выждали до глубокой ночи, пока местные обитатели и моряки не напьются до полной неподвижности... хотя любая забегаловка все равно представляла для нас опасность. Тем более неразумно женщине в одиночку шляться по улице, где все закрыто на ночь, даже в сопровождении мужчины. Если только он не выглядит огромной собачиной, а на самом деле – волком.

Я предпочел оставаться в зверином облике, пока мы не вернемся на железнодорожную станцию, где я оставил одежду. Там уже можно обернуться человеком. Поскольку мой вязаный костюмчик мог выдать меня с головой, я оставил только кожаный ошейник, а поводок Джинни держала в руках. Еще она несла мой фонарик – на всякий случай – и Фотервик-Боттса.

Мы успели тут все разведать, когда бродили в виде туристов, ищущих дешевые наркотики. И все равно держались чрезвычайно осторожно – кто знает, какие следящие заклятия использует доктор Фу?

Днем мы просто прошлись по Верхнему Лебяжьему переулку, мимо его берлоги, и погуляли по пристани. К счастью, там не стоял ни один корабль. Джинни и так привлекала мужские взгляды, на нее пялились и многозначительно присвистывали вслед. Я просто представлял, как за нами движется толпа бродяг и обсуждает мою жену. В таком случае мы быстро сворачивали за угол, она вынимала волшебную палочку и творила какое-нибудь слабенькое прикрытие. Медленно, осторожно, все время готовая к защите, если последует внезапная атака... Но опознавательные чары не были настроены на ее англо-зунийскую магию, а испытывать их прочность ей не хотелось. Она просто изучала обстановку. И как только изучила, мы быстренько убрались.