На точки мы выставились под утро. Задача была простая - проследить за Гурским от дома, проверить, не приклеились ли к нему "прилипалы", а потом при удобном случае умыкнуть его. Центральным опять был квадрат Горыныча. Инок пытался засечь наружку_ противника, если она есть. Шаман - на дальнем прикрытии. Шансов нас проявить у Гурского не было никаких. Да и его друзьям филерам или телохранителям, если они за ним ходят, - придется попотеть. В своих ребятах я уверен. Мы вычислим противника раньше.

Две "линзы" передавали на экран четкое изображение. Ночью ветер разогнал тучи, и поутру солнце выползло на чистое, изумительно голубое небо. Царила обычная утренняя суета. Родители тащили сонных детей в школы и детские сады. "Новые русские" загружались в "мерседесы" и "вольво", реже - в "волги" и "жигули". Вон шестисотый "мерс", сзади "ауди" с "быками" в камуфляжной форме повезли на службу тучное и пассивное тело президента банка "Меридиан". Вон из другого крыла вышел бодрой походкой Гога - грузинский вор в законе, вынужденный пребывать ныне в Москве. Он что-то не поделил с другим вором в законе, маразматически вознесенным в руководители Грузии Джабой Иоселиани, и оставил родные края... Где же ты, Гурский? Не опаздывай.

А вот и он. Протер тряпкой лобовое стекло. Кинул на заднее сиденье кейс. Сел в свой "ниссан". Тронулся.

– Объект выдвигается. Четвертый, принимай.

Началось. Наши машины плели некое кружево, чтобы не попасться на глаза объекту наружного наблюдения и вместе с тем держать его в железных клещах.

– По тому, как человек ведет машину, можно определить характер, - сказал я, глядя на маячивший впереди зеленый "ниссан".

– Тогда Гурский спокоен, уверен в себе, - прикинул Горыныч.
– Лишен стремления показать себя, но гнет неустанно свою линию. Привык все просчитывать. Ведет машину очень четко. И экономно. Как профессионал.

– Или как автомат.

– Может быть, - задумчиво протянул Горыныч.
– Думаешь, до этого дошло?

– Увидим...

Пробки. Не было вас в Москве. Можно было добраться спокойно на машине из конца в конец. А теперь - рев моторов, гудение клаксонов, старушки с тележками, бросающиеся под колеса. Ад для наружки.

– Говорит Пятый. Чужой контроль не выявлен, - доложил Инок.

Центр. Лубянка. Здания ФСБ и Политехнического музея. За ними старинные, тоже запруженные машинами улицы. Если верить Юрику, Гурский сейчас свернет направо, остановится и пойдет к заслуженной артистке за газетами... Так и есть. Приткнул машину напротив замазанных известкой витрин находящегося на ремонте магазина, хлопнул дверью и направился к газетному киоску. На этой улочке народу было немного. Гурский заговорил с газетчицей... Если иметь буйную фантазию, можно предположить, что через бывшую актрису Гурский поддерживает связь со своими боссами и передает шифрованные сообщения. Но так наплести можно много. Не время строить дурацкие версии.

– Третий и Четвертый. При подходе к машине принимайте объект. И помягче. Без шума.

Гурский с пачкой газет под мышкой двинулся к "ниссану". Тут к нему подкатили мои парни. Удостоверение МВД под нос. "Пройдемте, милиция".
– "Зачем, почему? Вы меня с кем-то перепутали".
– "Там объяснят".

Третий стоял перед Гурским. Четвертый немного в стороне. Можно было ожидать какого-нибудь эксцесса. Например, Гурский, поняв, что надеяться не на кого, кругом враги, выдергивает из карамана черный пистолет или острый кинжал. Ну и пожалуйста, если себя не жалко. Для моих ребят нож или пистолет в руках противника - детская игрушка...

Так, все нормально. Гурский попрепирался для порядка, помахал руками, а потом послушно направился в сторону оперативной машины. Правильно, милицию лучше слушаться. Мало ли какие вопросы могут быть у нее к коммерсанту. Успокойтесь, гражданин Гурский, мы не займем много вашего времени...

Вдруг что-то необъяснимо изменилось вокруг. По телу прошла волна. Знакомое состояние. Оно позволяет выиграть секунды. А с ними и жизнь. Предчувствие опасности до того, как она возникает.

Я ударил по кнопке рации, прокричал в микрофон: "Шторм!", схватил автомат и распахнул дверцу.

Моим ребятам ничего не надо повторять дважды. Третий сшиб Гурского с ног и отпрыгнул в сторону, выдергивая на лету пистолет.

– Лежать!
– заорал он рекламщику.

Четвертый молниеносно исчез из поля зрения... И тут-то все и началось.

Рев мотора. Брызги воды из-под колес. Визг колодок. Хлопки выстрелов. Из открытого окна несущейся по улице "скорой помощи" палили с двух сторон. Эта машина не может быть одна... Точно. С другой стороны выруливал белый "БМВ".

Гурский оказался прыток сверх меры. Не отреагировав на предупреждение Третьего, он вскочил и бросился к арке дома. И был щедро, от души нафарширован свинцом.

– Вот черт, - я нажал на спусковой крючок. Моя автоматическая очередь пришлась по стеклам притормаживающей "скорой". Никакого эффекта. Бронестекло-четвертого уровня защиты - из "Калашникова" не взять, только из пулемета!

Я вовремя нырнул за машину, а то бы чувствовал себя не лучше Гурского... "Скорая" начала набирать ход. Сейчас ее неплохо было бы использовать по прямому назначению. Она уносила с собой двоих, в каком состоянии - мертвом или живом трудно сказать. Но что получили по свинцовой примочке - факт. Толя Гвоздев, пятый из группы Инока, бил из "винтореза". Хороший снайпер со ста метров попадает в трехкопеечную монету. Толя - снайпер экстракласса. Он попадает в монету навскидку, едва целясь, из любого положения...