Джон покачал головой:

– Очень странно.

Макс понимающе усмехнулся:

– Кому вы это говорите?

– Но... мой отец тоже находился там, участвовал в вашем деле.

– Да, от начала и до конца. Он был хорошим человеком.

– А кто этот врач?

– Какой?

– Вы знаете имя врача, которому Папа показывал копию заключения?

Макс и Дин переглянулись и отрицательно покачали головами. Джон сделал пометку в записной книжке. Возможно, Мама знает.

– А у вас есть факты, подтверждающие причастность Женского медицинского центра к делу? Вы можете как-нибудь доказать, что Энни действительно была там?

– Ну конечно, была! Она ходила в школу Джефферсона, она заболела в пятницу, клиника каждую пятницу посылает машину в школу, в клинике делают аборты, Энни умерла после неудачно проведенного аборта. Вот так. Это они виноваты.

Джон согласился:

– Да, звучит убедительно, но...

– И никаких "но"!

– А вы спрашивали...
– Джон осекся и дал задний ход.
– М-м... по всей видимости, в Женском медицинском центре вам ничего не сказали?

Макс рассмеялся.

– Нет, не совсем так. И не скажу, что я не спрашивал. Ваш отец пытался остановить меня, но я пошел туда, выложил им все, что знаю, и спросил: "Здесь делали аборт моей дочери Энни Брювер?" И они отказались отвечать. Сказали, что такого рода информация не подлежит разглашению. А я сказал: "Мы говорим о моей дочери. И если вы сделали это, я хочу знать". Но они ничего мне не сказали... просто велели убираться оттуда.

И тут я просто озверел. Чтобы кто-то сделал такое с моей маленькой девочкой, а потом заявил мне, что это не мое дело! Нет, я никого там не тронул и ничего не разбил, но они вызвали полицию и сказали, что я это сделал, и я провел ночь в каталажке. Хорошо, что я действительно не устроил там погром, а то бы я просидел в тюрьме гораздо дольше. Судья велел мне держаться подальше от клиники и сказал, что замнет дело, если я пообещаю вести себя смирно.
– В глазах Макса полыхнула ярость. На него было страшно смотреть.
– Но клиника по-прежнему работает, и та машина по-прежнему ездит к школе по пятницам.

Макс отпил еще кофе и помолчал, пытаясь успокоиться. Джон взял заключение патологоанатома.

– Это единственная копия?

– Мы сделали еще несколько. Одна осталась у вашего отца, и у нас несколько.

– Я могу взять одну?
– Джон украдкой взглянул на Карла.
– Если мы... займемся этим делом, нам потребуется вся имеющаяся информация.

– Что значит "займемся"?
– спросила Дин.

– Ну... я ничего не могу обещать - пожалуйста, поймите меня правильно, но мы говорим о молодой девушке, несовершеннолетней, которая умерла в результате недобросовестно проведенной операции, и никто ничего не предпринял в связи с этим, никто ни о чем не упомянул в официальных документах, никто не понес ответственность. Это волнует меня, я знаю, это волнует вас, волновало Папу и должно взволновать людей, которые смотрят нашу программу.

Вы собираетесь сообщить об этом в новостях? Джон почувствовал, насколько напряженно Карл ожидает его ответа. И, ответив, он почувствовал, что отвечал не столько Брюверам, сколько Карлу.

– Я ничего не могу обещать вам.

Карл иронически пробормотал:

– Я ничего не могу обещать вам...

Джон заговорил более твердо, даже слегка повысив голос:

– Несомненно, для начала нам нужно собрать больше информации.

Макс слабо усмехнулся:

– Что ж, желаю удачи. Мы думали обратиться к адвокату, но ваш отец сказал то же самое: у нас слишком мало фактов. Я рассказал вам о том, что случилось в больнице. В клинике мне ничего не сообщили, в школьном правлении мне ничего не сообщили, и по закону они имеют право молчать. Кого еще вы собираетесь расспрашивать?

– Ну ... дайте мне время подумать, выполнить маленькую домашнюю работу. Возможно, я сумею выяснить что-нибудь. Тем временем, Макс, постарайтесь поменьше волноваться, пока я не дам знать о себе. Не надо... э-э...

– Мне не следует нарываться на неприятности, я знаю. Я причинил много беспокойства многим людям. После того как мы получили информацию от Деннинга, я разобрался со всеми теми работниками больницы, которые чинили мне препятствия. Привел в бешенство всю администрацию школы. Запугал почти всех подруг Энни.
– Макс добавил мрачным голосом: - Я доставил неприятности и вашему отцу тоже. Втянул его в свои неприятности, полез в драку на митинге. Хорошо, что меня тогда не арестовали снова. Мы с ним настроили против себя множество людей. Сейчас я затихарился. Кто бы ни убил его, они наверняка охотятся за мной.

– Но... я так пока и не понял. Зачем кому-то убивать моего отца?

– Да потому что мы вышли на их след. Они убили Энни и не хотели, чтобы мы обо всем узнали.

Ладно. Может, парень просто параноик? Может, он слишком часто принимал участие в уличных драках, слишком долго жил но закону джунглей?

– Но вы не имеете понятия, кто именно?

– Нет. Но меня с вашим отцом очень часто видели вместе. Нас видели вместе и на митинге губернатора. Нас вышвырнули оттуда вместе. Я даже видел нас по телевизору в новостях Шестого канала!

Джон внутренне поморщился.

– M-м...да...

– Значит, они знают, что я у них на хвосте, и знают, что Джон помогал мне, - поэтому они убрали его, а если я снова высуну нос, уберут и меня тоже. Если я первым не уберу их.

Джон поднял руку.

– Но... подождите-ка. Вы же не знаете наверняка, что кто-то убил моего отца. Это был несчастный случай. Макс просто выругался в ответ.

– Послушайте, эти люди каждый день убивают молодых девушек, но со стороны кажется, будто они никого не убивают. Вы думаете, они убьют вашего старика и допустят, чтобы это походило на убийство?