Я достал из кобуры «Беретту» и под прикрытием длинной скатерти стал навинчивать на нее глушитель.

— Все. Журнал закончился, — сообщил я Алине. — Начинается фильм.

А в бильярдной в это время продолжали безмятежно стучать шары.

Мне показалось, что музыка завывает все громче и громче. Скрип муэдзина нахально пролезает в мое нутро, просачивается в мозг и вызывает легкую тошноту и зубную боль. Я сосредоточился. Я напрягся, пытаясь разобрать, о чем идет речь за угловым столиком, но «сутенер» и «араб» говорили вполголоса, а пьяные хачики никак не могли совладать с акцентом, и вместо слов из их глоток доносилось нечленораздельное кваканье. Впрочем, словесная перепалка длилась недолго. Горячие южные парни решили перейти от слов к делу. А иначе что могли бы подумать о них кореша? Да и кто здесь хозяин, в самом-то деле?!

Один из носатых героев подошел сзади к той девушке, которая весь сегодняшний вечер провела с наушником в ухе, и жадно облапав ее за грудь, потянул на себя, пытаясь поднять со стула. Девушка легко подчинилась, выпрямилась во весь рост и оказалась лишь немногим ниже своего «ухажера», продолжавшего жадно прижиматься к ней сзади. Потом девушку несильно качнуло, она чуть-чуть наклонилась вперед, и я услышал, как довольно гоготнул ее мучитель. А уже через мгновение ему пришлось выпустить свою жертву, чтобы прикрыть руками напрочь разбитую светловолосым девичьим затылком физиономию. Он никак не мог сообразить, что же такое произошло. Он мучительно силился хоть что-то понять, когда страшный удар между ног заставил его, словно архара, высоко подпрыгнуть на месте и взвыть на весь ресторан от жуткой, нечеловеческой боли в паху.

Его напарник громко выругался по-русски и попытался схватить со стола бутылку, но наткнулся на выставленную вперед ладошку белобрысого «сутенера». Словно на нож! Гулкий звериный рык, вырвавшийся наружу из глубин мощного организма кавказца, прокатился по ресторану и резко оборвался в тот самый момент, когда уже навалившегося брюхом на столик хачика добили несильным, но точным тычком в основание черепа.

— Минус два, — радостно сообщил я Алине, которая, как ни в чем не бывало, доедала огромный, словно коровья лепешка, бифштекс. — Тебе разве не интересно?

— М-м-м, — промычала она набитым ртом.

А над обеденным залом в это время нависла могильная тишина. Не стучали больше шары в бильярдной. Не скрипел муэдзин, и сладкоголосый певец перестал надсаживать душу своими предсмертными стонами.

Бандиты молча и деловито доставали оружие.

Пять человек. Пять стволов, и все без глушителей. Если эти уроды начнут палить, то поставят на уши весь ночной клуб. Нельзя позволить им это сделать.

Я положил «Беретту» на столик так, что в какой-то мере от кавказцев ее скрывал светильник с абажуром из женских трусов. При этом мне в глаза бросилась красная кнопочка на фаянсовом бюсте светильника, и я поспешил нажать на нее. Свет погас. Так-то лучше!

— Медленно встань и отойди к стенке, — прошептал я Алине, — Ты сейчас прямо на деректриссе огня.

— На дере… чего? — состроила дурацкую улыбку Алина, поднимаясь со стула. — Изъясняйтесь по-русски, мистер секретный агент. — Она подошла к стене и присела на корточки, прислонившись спиной к ламинированной панели. Я бросил на нее одобрительный взгляд, — очень послушная девочка, не надо ничего повторять дважды, — краем глаза отметил «Лаврентия Палыча», подпирающего косяк дверного проема, ведущего в бильярдную. Стоит и с интересом наблюдает за разворачивающимися в зале событиями. И у него не видно никакого оружия, кроме бильярдного кия.

А трое кавказцев уже направляются в нашу сторону. Не торопясь. Небрежно поигрывая черными пистолетами. Уверенные на все сто процентов в своей полной несокрушимости. И в том, что сейчас они вершат правосудие, мстят за своих кунаков, поверженных наземь неверными гяурами.

Они шли убивать!

А их кунаки в это время обтирали костюмами паркетный пол ресторана. Первый лежал под одним из незанятых столиков. В позе эмбриона. Изредка тихо постанывая и подергивая ногами. Похоже, что после удара в пах ему добавили еще раз, но я этот момент пропустил, отвлекшись на светильник, Алину и «Лаврентия Палыча». Второй бандит вообще не подавал признаков жизни. Скорее всего, ему сломали шейный отдел позвоночника, и если он еще не успел сдохнуть, то должен был сделать это в ближайшие полчаса.

Трое кавказцев неумолимо надвигались на маленький уютный столик, заставленный тарелками с недоеденными закусками и бокалами с недопитым вином. Следом за ними поспешала костлявая бабка с косой, предвкушая обильный урожай мертвяков. Кто-то снова включил магнитофон. На этот раз уже не скрип муэдзина — что-то тяжелое. Похоже на Удо Диркшнайдера. Грохочет так громко, как только возможно. Закладывает уши. Все ясно — надо заглушить звуки выстрелов.

Обе девушки-«манекенщицы» синхронно снялись со своих мест и поспешили отойти в сторону от обреченного столика.

«Лаврентий Палыч» оторвался от косяка и сделал пару шагов в глубину зала. Кий у него в руке словно очнулся от спячки и описал несколько вертикальных кругов.

Я положил руку на свой пистолет и утопил в ладони его рукоятку.

«Сутенер» взял графин с, соком и начал наполнять высокий бокал.

Джон-Али-Мухамед опустил руку под стол и достал «Ингрем», переделанный для бесшумной стрельбы. «Ингрем», который я уже видел в деле. «Ингрем», из-за которого «арабу» сегодня пришлось щеголять в страшной бесформенной куртке.