На зелёной лужайке длинный стол, крытый красной материей. За столом на скамейке три судьи. У торца стола прокурор. Напротив его секретарь суда. С другой стороны стола, напротив судей на стульях в два ряда сидят воры, понурив головы. С двух сторон два солдата с примкнутыми штыками. Вокруг полумесяцем стоят рабочие из забоев. Мы, мальчишки, шныряем под ногами рабочих и под судейским столом. Так выглядел суд до войны. Прямо под открытым небом.

Прокурор неистововал, как когда-то Чапай: «Ты у кого воруешь? У своего рабочего! Тебе специально дали два дня в неделю».

Это сейчас прокуроры судят не тех. А тогда срок давали кому надо. И не только срок. Одного оправдали — был оговорен. Двум расстрел. Остальным по 10 лет. Таким никакие зачёты не сбавляли срок. Вышли они после войны. Одного из десятилетников видел лично.

Подкатила полуторка. Солдаты прыгнули в кузов. Пригласили смертников. Один, поставив ногу на скат заднего колеса, собрался закинуть вторую ногу за борт кузова. Но силы его покинули. Упал у ската. Прибежала девчушка в белом халате. Сунула под нос ватку с нашатырным. Поднялся. Подсадили рабочие вора в последний путь. Второй прыгнул в кузов без происшествий.

Когда меня спрашивают, были ли воры при Сталине, я отвечаю: «Были. Немного, но были». И рассказываю о виденном в детстве. Теперь воруют миллионами. И власть поощряет воров. Кое-кого ставит в начальники. Когда-нибудь мой правнук будет также рассказывать о нынешних «прогрессивных» ворах. И о том времени, когда рабочие говорили: «Сталина на вас нету!».

В.Я. ЗЛЕНКО, Ставрополь

Прошло уже несколько дней, а я всё не могу одолеть тягостное впечатление, которое оставил отчёт главы правительства Владимира Путина в Думе 6 апреля. Очень отчётливое, но именно тягостное и безнадёжное.

Оратор начал так: «Правительство заинтересовано, чтобы его работа получила оценку законодателей». Конечно. Но думаю, оно заинтересовано получить оценку и рядовых граждан и оппозиционных газет. Так вот…

Как человека, всю жизнь работающего со словом, отчёт прежде всего удручил меня своим языком. Люди, безразличные к родному языку, сразу скажут: «Ну, нашёл о чем тревожиться! Тут высокая политика, жизнь страны, кризис, безработица, а он…» Нет, друзья, не мной и давно сказано:«Язык — душа народа». Через него открывается многое.

К сожалению, отчет написан языком то глухого к слову замшелого чинуши, то узколобого дельца, орудующего специальными терминами, то бюрократа, желающего блеснуть образованностью посредством обилия иностранных слов, а главное — всегда языком человека, не знающего народ, не понимающего своей роли, равнодушного к стране.

С того хотя бы и начать, как отчёт напичкан варваризмами, то бишь иностранщиной. Ведь тут слушателю-читателю и словари не помогают! Речь идёт, разумеется, не о таких словах, как «бюджет» или «кризис», «финансы» или «кредит». Это давно освоено русским языком и всем понятно. Таких «иностранцев» даже в шутливый обиход пустили: «Мои финансы поют романсы». Или: «Де’бет, кре’дит сходятся, а деньги не находятся» и т. п.

Но вообще-то и такие слова из уважения к родному языку не следует употреблять там, где есть вполне достойная, а то и лучшая русская замена. Например, было сказано: «Мы стремились сконцентрироваться на решении наиболее востребованных задач»… «Наш выбор — консолидировать всё то, что составляет базу качественного роста экономики». Хотя что такое «востребованные задачи» и «база качественного роста» не совсем ясно, но выделенные слова иностранного происхождения, пожалуй, всем понятны, однако они явно вытеснили русские: сосредоточиться, собрать все силы, сосредоточить. Чем эти слова провинились перед властью? Можно ли себе представить, чтобы канцлер А.М. Горчаков в своё время сказал не «Россия сосредоточивается», а «Россия концентрируется» или «консолидируется»? Это было бы нелепо.

Вместо «адаптироваться к новым реалиям» можно было сказать «приспособиться к новому положению (к новым условиям, обстоятельствам, обстановке)». Или: «реализовать программу реструктуризации». Язык сломаешь! А ведь гораздо не только родней, но и мелодичней было бы — «выполнить план перестройки (переделки, улучшения)». Или: «Мы парировали дефицит ликвидности». Разве не лучше — «Мы преодолели недостаток наличных денег»? А что такое «санация проблемных финансовых учреждений»? Санация, кажется, оздоровление. В своё время Пилсудский установил в Польше «режим санации» Это вспомнилось мне, когда-то учившему золотую латынь, но, увы, её учили не многие. А здесь это банковско-финансовый термин, многозначный смысл коего могут не знать даже изучавшие латынь. И зачем тут расплывчато-неопределенное слово «проблемные», когда можно сказать внятно: ненадёжные, слабые, сомнительные и т. п.?

Вместо «запущен в эксплуатацию нефтепровод» проще выглядело бы «вступил в строй» или «начал работать». Но оказывается, он запущен «пока в реверсном режиме». Может быть, эрудиты-спикеры Грызлов и Миронов знают, что это такое, но мы с соседом Васей понятия не имеем. Как и о том, например, что такое «среднесрочная перспектива», «субординированные кредиты», «ставка рефинансирования», «оптимальные квазифискальные меры», «квазифискальные расходы», «программа развития конкуренции», «амортизационная премия», «конкурентная среда внедрения логистических схем» и т. д. и т. п. Надо думать, всё это имеет какой-то смысл для профессионалов или для жулья, что у нас часто одно и то же, но говорил-то премьер не только для них. Мы с Васей не знаем даже, что такое «коммунальный транспорт». Общественный, что ли, — трамвай, автобус, метро? А «нормальная экономика»? Для оратора это, ясное дело, капиталистическая экономика с эксплуатацией, безработицей, миллиардерами и нищими, а для нас с Васей — экономика без всего этого, но с законом: кто не работает, тот не ест. А что такое «история новейшей России»? Это то же самое, что тут же явленная «новейшая история России»? И где начало этой истории, этой России — приход а Кремль Ельцина, Путина, Медведева? Впрочем, это уже вопрос не языка.