Вести из других регионов очень обнадеживают, хотя Система еще не сдалась, существует она только за счет откровенных и жестоких репрессий. В стране объявлено военное положение, и у правительства одна надежда на наскоро вооруженных головорезов Не в армии, которые должны держать Белых в страхе. Половину своих регулярных войск из-за «неблагонадежности» Система держит в казармах.

Почти везде условия жизни изменились к худшему. Электричество выключают, на транспорт и связь трудно рассчитывать, то и дело что-то взрывается, еды не хватает, убийства, массированный саботаж на промышленных предприятиях расшатывают Систему и мешают ее спокойному существованию. Наши товарищи в ячейках, ответственных за исполнение акций, настоящие герои, но у них большие потери. Сейчас у них одна цель – давить на Систему и на население, еще, еще и еще взрывая, разрушая, убивая, лишь бы не дать передышки. От новых добровольцев, переходящих через границу во все большем количестве, мы имеем информацию о том, как хаос действует на население. Белые либералы и меньшинства истерически вопят, требуя от правительства «сделать что-нибудь»; консерваторы стонут, заламывают руки, пеняют на «безответственность»; а «обыкновенные американцы» все более и более недовольны всеми: нами. Системой, Не, всеми либеральными и консервативными ораторами. Все, чего они хотят, это возвращения к «нормальной жизни» – к привычному комфорту, и как можно скорее.

Пропагандисты, представляющие Систему, раздули, как могли, форсированную эвакуацию не-Белых, ликвидацию преступников против расы и других враждебных и дегенеративных элементов у нас тут. Однако желанный эффект достигнут не был, разве что среди либералов и меньшинств. Основное население сейчас слишком занято своими проблемами, чтобы лить слезы над «жертвами расизма». Самый большой улов – северная Калифорния. Там черт знает что творится. Генерал Хардинг испортил все, что мог. Нам это на руку – пусть помучаются из-за консерватора; ему, как всем остальным, мозги прочищали за закрытыми дверями, вот он и получил двойную дозу тупоумия, чтобы соответствовать своему положению.

(Справка для читателя: Тернер имеет в виду генерал-лейтенанта Арнольда Хардинга. командовавшего Военно-Воздушной Базой в Трэвисе, то есть на полпути между Сан-Франциско и Сакраменто. Роль Хардинга в Великой Революции хоть и была значительной, но играл он ее всего одиннадцать недель. В конце концов он был убит отрядом Организации. Это случилось 16 сентября 1993 года после нескольких неудачных попыток.)

Если положение в Сан-Франциско и Сакраменто не улучшится в ближайшем будущем, похоже, нас втянут в гражданскую войну с войсками Хардинга. Системе это понравится. До сих пор Хардинг только одно сделал правильно – порвал с Вашингтоном в первую же неделю после событий Четвертого июля, как только стало ясно, что Система не контролирует Калифорнию. По собственной инициативе он назначил независимое военное правительство в северной Калифорнии и заставил практически всех офицеров на своей территории (естественно, кроме наших легалов) поддержать его.

Революционный Штаб принял единственно возможное решение – позволить генералу Хардингу действовать, как ему заблагорассудится, и наши товарищи получили приказ не выступать против него. В результате мы существенно снизили наши потери, так как военным пришлось претерпеть много больше неприятностей в северной Калифорнии, чем в южной.

А все потому, что Хардинг не сумел предпринять достаточно жестких мер для утверждения своей власти и изоляции солдат Не.

И еще он потерпел полную неудачу, не сумев взять под контроль население – опять потому, что не сумел осознать необходимость радикальных мер.

Е и другие Большевистские элементы в Сан-Франциско гонят на него волну, да и Чикано в Сакраменто вот уже месяц более или менее постоянно бунтуют против него.

Когда делегация наших товарищей, посланная Организацией, придала к Хардингу и предложила объединенное правление в северной Калифорнии, чтобы войска Хардинга осуществляли охрану границ, а Организация занималась внутренними проблемами, включая полицейские функции. Хардинг арестовал ее и отказался освободить. С тех пор он печатает идиотские прокламации, в которых высказывается за «восстановление Конституции», за уничтожение «коммунизма и порнографии» и за проведение выборов для «воссоздания республиканской формы правления, взлелеянной Отцами-Основателями», что бы это ни значило.

Наши радикальные меры на юге он обличает как «коммунистические». Его пугает то, что мы не устроили всеобщего референдума, прежде чем изгнать не-Белых с нашей территории, и не судим каждого отдельно взятого Е и преступника против расы, которых взяли скопом.

Неужели старый дурак не понимает, что американцы сами выбрали для себя то, что теперь имеют? Неужели не понимает, что Е захватили страну, не нарушая Конституцию? Неужели не понимает, что простые американцы уже попробовали поиграть в самоуправление и остались ни с чем?

Куда, по его мнению, приведут выборы с поколением, привыкшим выбирать по указке телевизора, если не обратно в свинарник. И как, по его мнению, нам следовало решать здешние проблемы, если не радикальными мерами?

Неужели Хардинг не понимает, что хаос на его территории будет только усиливаться, пока он не определит категории людей, ответственных за него, и не разделается с ними категорически – что, принимая во внимание количество Е, Не, Чикано и других возмутителей спокойствия, физически невозможно иметь дело с каждым по отдельности?

Очевидно, нет, потому что этот дурак все еще взывает к «ответственным» Не лидерам и Е «патриотам», чтобы они помогли ему восстановить порядок. Подобно всем консерваторам, Хардинг не может сделать то, что должно быть сделано, потому что тогда наказанию подвергнутся «невиновные» наряду с «виновными», «хорошие» Не и лояльные Е наряду со всеми остальными – как будто эти слова что-нибудь значат в сегодняшних условиях. Таким образом, боясь быть «несправедливым» по отношению к отдельным людям, он совершенно беспомощен, когда все летит к черту и жители на его территории мрут, как мухи, от голода. Генералам нужно быть из более прочного материала. Положение на севере выгодно нам в одном – у нас не иссякает поток Белых беженцев. В последние две недели больше людей бежит от анархии в Сан-Франциско, чем от Системы из других частей страны.