Шрифт:
– Вы шутите? Вы же не собираетесь их оставить?
– Конечно нет.
Али пристально смотрит на меня. Мне не нравится мое отражение в ее глазах – уменьшенное, съежившееся. Она отворачивается, словно не хочет видеть, во что я превратил свою жизнь. Так вот почему Кибел хотел получить ордер на обыск, а «пожарник» пытался меня убить!
Раздается звонок в дверь. Мы оба вздрагиваем от неожиданности.
Али вскакивает на ноги.
– Быстрее! Спрячьте их! Спрячьте!
– Спокойно, открывай дверь.
В работе полицейского есть некоторые правила, которые я выучил очень давно. Первое: никогда не обыскивай темное заброшенное помещение вместе с вооруженным копом по прозвищу Бум-Бум. И второе: всегда первым делом проверяй собственный пульс.
Я заталкиваю свертки в сумку и замечаю влажные следы на гладкой поверхности стола. Свертки побывали в воде.
Услышав голос Кибела, я выглядываю в прихожую. Али поворачивается ко мне, в ее глазах отчетливо читается тревога.
– Я купил кое-что к чаю, – объявляет Кибел, показывая мне пакет. Его фигура вырисовывается на фоне дверного проема.
– Тогда заходи.
Али смотрит на меня, не веря своим ушам.
– Пожалуйста, поставь чайник, Али, – говорю я, положив руку ей на плечо и подталкивая к раковине.
– Что вы делаете? – шепчет она, но я уже поворачиваюсь к Кибелу.
– Как пьешь чай?
– Немного молока.
– Боюсь, у нас его нет.
Он вытягивает из кармана пакет молока.
– Я обо всем позаботился.
Али расставляет чашки, стараясь держаться в тени, так как у нее дрожат руки. Кибел останавливается перед стулом со спортивной сумкой.
– Кинь ее на пол, – говорю я.
Он берется за ручки и сбрасывает сумку себе под ноги. Руки Али, словно замороженные, застывают над чашками.
– Итак, что же, по-твоему, случилось, Руиз? Даже если ты говоришь правду и действительно ничего не помнишь, у тебя должна быть теория.
– У меня нет ничего такого, что сгодилось бы в качестве теории.
Кибел смотрит на свои ботинки, покоящиеся перед спортивной сумкой. Наклоняется и стряхивает пылинку с начищенного носка.
– Хочешь услышать мою теорию? – говорю я, привлекая его внимание. – Думаю, это как-то связано с Микки Карлайл.
– Она умерла три года назад.
– Но мы не нашли ее тела.
– Человека посадили за ее убийство. Значит, она умерла. Дело закрыто. Если ты ее воскресишь, то столкнешься с большими неприятностями, если только ты не Господь Всемогущий.
– Но что если Говард невиновен?
Кибел смеется:
– И это твоя теория? Ты что, хочешь отпустить на свободу педофила? Говоришь, как его адвокат. Вспомни, за что тебе платят: за то, чтобы ты спасал и охранял. А если ты позволишь Говарду Уэйвеллу выйти из тюрьмы, то сделаешь как раз обратное.
Последние лучи солнца упали на тропинки в саду. Мы сидим в тишине, допивая чай и не притрагиваясь к пирогу. Наконец Кибел поднимается и кладет сумку на стул – туда, откуда он ее снял. Окидывает взглядом кухню, смотрит на потолок, словно пытается пронизать дерево и штукатурку рентгеном.
– Думаешь, память к тебе вернется? – спрашивает он.
– Я тебя оповещу.
– Непременно оповести.
После его ухода Али опускает голову на стол, испытывая одновременно облегчение и отчаяние. Она напугана, но не так, как пугаются трусы. Она просто не понимает, что происходит.
Я беру сумку и кидаю ее возле двери.
– Что вы делаете? – спрашивает она.
– Мы не можем их здесь оставить.
– Но из-за них вас чуть не убили. – Ее голос звучит умоляюще.
К сожалению, сейчас я не могу придумать более удачный план. Мне нужно уходить. Единственное решение для меня – собрать утерянные фрагменты.
– А что если вы не вспомните? – шепчет она.
Я не отвечаю. Прокручивая в голове возможность неудачи, я понимаю, что любой исход ведет к одной и той же невыразимой истине. Ведь это я сажаю людей в тюрьму, а не меня сажают.
9
Моя одежда лежит в багажнике машины Али, там же находится мешок с непрочитанными письмами. Бриллианты тоже там. У меня никогда не было двух миллионов фунтов. У меня также никогда не было «феррари» или жены, которая при помощи языка завязывала бы во рту узелки на черенках от вишни [37] . Может, мне стоит серьезнее относиться к моему нынешнему положению?
Профессор прав, я должен пройти по собственному следу: счета, телефонные разговоры, дневниковые записи. Я должен повторить проделанный ранее путь, идти по нему до тех пор, пока снова не найду письмо с требованием выкупа и не получу доказательства того, что Микки жива. Без них я не стану передавать ни единого камушка.
37
…при помощи языка завязывала бы во рту узелки на черенках от вишни. – Распространенное выражение, означающее умение девушки целоваться и, шире, сексуальную опытность; вошло в культурный обиход после появления на телеэкранах сериала Дэвида Линча «Твин Пикс» (1990–1991), в котором Одри Хорн, героиня актрисы Шерилин Фенн, изумляла упомянутым трюком посетителей казино «Одноглазый Джек».