Шрифт:
– В Тоттенхэме [117] есть клиника. Ее взяли туда. Там дорого. Но тихо.
Я кладу в стопку еще две двадцатки. Она хватает деньги, и они исчезают у нее под халатом, как по волшебству. Потом она наклоняет голову, словно прислушиваясь к шуму дождя.
– А ведь я вас знаю. Вы цыган. – Мое удивление ей льстит. – Говорили, что у вашей матери есть дар.
– Откуда вы ее знаете?
– А вы не узнаете свое племя? – Она грубо кудахчет, давая понять, что и сама цыганка. – Однажды ваша мать предсказывала мне судьбу. Она сказала, что я всегда буду красавицей и смогу получить любого мужчину, какого захочу.
117
Тоттенхэм – район в северной части Лондона.
Почему-то мне кажется, что мама имела в виду не количество.
У Даж и правда был дар: дар спокойно вникать в ситуацию и предсказывать очевидное. Она брала у людей деньги и заводила в них пружинку вечной надежды. А потом, вытолкав их за дверь, бежала в местный бар и покупала себе водки.
Наверху что-то падает. Миссис Уайльд испуганно смотрит на потолок.
– Это одна из моих старых девочек. Она иногда у меня остается.
Но ее бледно-голубые глаза выдают ее, и она вытягивает руку, чтобы удержать меня на месте.
– Я сейчас дам вам адрес клиники. Там могут знать, где она сейчас.
Я отталкиваю ее руку и поднимаюсь по лестнице, заглядывая через перила наверх. На первой площадке три двери, две открыты, одна закрыта. Я тихо стучу и поворачиваю ручку. Заперто.
– Не трогайте меня! Оставьте меня в покое!
Это детский голос – тот самый, который я слышал по телефону в ночь передачи выкупа. Я отступаю на шаг назад, упираюсь спиной в стену, и в проеме двери остается только моя протянутая рука.
Первая пуля проходит в шести дюймах справа от ручки на уровне живота. Я тяжело опускаюсь на пол, ударяюсь ногами о противоположную стену и испускаю низкий стон.
Миссис Уайльд кричит снизу:
– Это моя дверь? Если это моя дверь, черт возьми, вы за это заплатите.
Вторая пуля пронзает дерево в футе от пола. Снова раздается голос миссис Уайльд:
– Да, это она! Теперь я открываю вам счет, черт возьми!
Я сижу тихо и прислушиваюсь к собственному дыханию.
– Эй вы, там, – раздается голос, чуть громче шепота. – Вы мертвы?
– Нет.
– Ранены?
– Нет.
Женщина за дверью чертыхается.
– Это я, Винсент Руиз. Я пришел вам помочь.
Долгое молчание.
– Пожалуйста, впустите меня. Я пришел один.
– Не приближайтесь. Прошу вас, уходите. – Теперь я узнаю голос Кирстен, просто он охрип от мокроты и страха.
– Не могу.
Снова долгое молчание.
– Как ваша нога?
– На полдюйма короче.
Миссис Уайльд кричит снизу:
– Я позвоню в полицию, если за мою дверь не заплатят!
Глубоко вздохнув, я говорю Кирстен:
– Можете оставить оружие, если пристрелите свою хозяйку.
Она смеется, но сразу заходится резким кашлем.
– Я вхожу.
– Тогда мне придется вас застрелить.
– Не придется.
Я поднимаюсь и подхожу к двери.
– Может, откроете?
Долгое ожидание – потом два металлических щелчка. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь.
Тяжелые шторы опущены, и комната в полутьме. Высокие потолки, на двух стенах зеркала. Центр комнаты занимает большая железная кровать, и на ней среди покрывал устроилась Кирстен, согнув колени и положив на них револьвер. Она подстриглась и перекрасилась в блондинку. Теперь волосы, завившиеся от пота, спадают ей на лоб мелкими кудряшками.
– Я думала, что вы умерли, – говорит она.
– То же могу сказать о вас.
Она кладет подбородок на ствол и потерянно смотрит в угол. Дешевая люстра у нее над головой ловит лучики света, проникающие из-за штор, а зеркала отражают происходящее – каждое под своим углом.
Я присаживаюсь на подоконник, прижимая спиной шторы, и слушаю, как капли дождя стучат по стеклу.
Кирстен слегка шевелится и морщится от боли. На полу вокруг кровати валяются коробочки с обезболивающими средствами и обрывки фольги.
– Могу я осмотреть рану?
Не ответив, она поднимает рубашку, так что мне видна пожелтевшая повязка, заскорузлая от крови и пота.
– Вам нужно в больницу.
Она опускает рубашку, но не отвечает.
– Вас многие ищут.
– И вы всех обскакали.
– Можно вызвать «скорую»?
– Нет.
– Хорошо, тогда просто поговорим. Расскажите мне, что случилось.
Кирстен пожимает плечами и опускает револьвер, положив руки между бедер.
– Я увидела для себя удачную возможность.