– Где же вы были? – спросила я очень вежливо.

У меня не было желания устраивать сцену, и, наверное, по моему виду это можно было понять. Франсуа опустился в кресло напротив кровати.

– После нашей с вами ссоры я попросил командировать меня в Труа. Именно там я и провел эту неделю.

– В Труа, – повторила я без всякого выражения.

Итак, он лгал. И он даже не знал, что вчера я виделась с его камердинером. Следовательно, из театра он к себе в гостиницу не заезжал. Где же он провел ночь? Я пожала плечами. По крайней мере, следует ценить то, что он еще не осмеливается говорить мне правду.

– Вы могли бы сообщить мне, чтобы я не волновалась, – так же вежливо заметила я.

– Вы хорошо выглядите, Сюз. Нельзя сказать, что вы не спали ночей от волнения.

Он придерживался холодного, чопорного тона, следовательно, он не забыл моих обидных слов. Я решила держаться точно так же.

– Ну, хорошо, – сказала я со вздохом. – Надеюсь, вы уже никуда не уезжаете?

– В ближайшее время – нет.

Мы смотрели друг на друга как благопристойные, вежливые супруги, вступившие в брак из чистого расчета.

– Ну, – сказал наконец Франсуа, – как у вас дела?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, ребенок, дом… еще что-нибудь.

– О, большое спасибо. Со мной все в порядке; правда, я немного скучаю здесь одна, но ведь это, по-видимому, удел всякой обыкновенной жены.

Это была первая насмешка, которую я себе позволила. Франсуа нахмурился.

– Вам скучно? Ну так, может быть, следует поехать к кому-нибудь в гости?

– Вы очень любезны, сударь, но я, к сожалению, не могу вспомнить ни одной своей подруги, кроме Изабеллы де Шатенуа, которая открыла бы передо мной дверь.

– Ну а маркиза – она вам не подходит?

– Она уехала в провинцию к своим кузинам. Франсуа медленно произнес:

– У меня есть приглашение на званый ужин на завтра. Хотите поехать?

От слабой надежды у меня екнуло сердце: это был первый шаг, сделанный моим мужем к примирению.

– С вами? – спросила я взволнованно.

– Ну, разумеется. Банкир Клавьер пригласил меня и мою жену Сюз.

Я онемела от неожиданности, а потом пришла в ужас.

– Банкир Клавьер вас пригласил?!

– Да. Я познакомился с ним. Он превосходный собеседник и хороший патриот.

– Хороший патриот! – ошеломленно повторила я.

– А что вы имеете против него?

Я смотрела на Франсуа, и целый вихрь мыслей пронесся у меня в голове. Клавьер – надо же, какой подлец! Это он нарочно сделал, пожелал посмеяться! Именно для этого он завел знакомство с Франсуа. Да еще дошел до такой наглости, что смеет приглашать меня на ужин!

– Франсуа, – сказала я горячо и торопливо, – забудьте об этом человеке. Я его ненавижу. Пожалуй, во всем Париже не найдется более гнусного субъекта. Вы слышали о его махинациях?

– Вероятно, это просто сплетни, моя дорогая. Он же не пойман за руку.

– Это не сплетни! Я вела с ним очень много дел и знаю его не понаслышке.

Заметив, что Франсуа не очень верит мне, я проговорила:

– О, пожалуйста, сударь, забудьте о нем. Он причинит нам только зло. Он был моим банкиром, Франсуа, и я знаю, что его первейшее желание – это разорить меня. Ну, неужели после этого вы станете продолжать с ним знакомство?

– Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали об этом подробнее.

– Я непременно сделаю это, Франсуа.

Я, конечно, не думала говорить ему обо всех сторонах моих отношений с Клавьером, в частности, о том, что он все свои козни строит исключительно по причине личных видов на меня. Я просто расскажу о его грабительских процентах, о нахальной скупке моих векселей, о… да мало ли что можно рассказать!

– Франсуа, мой дорогой, давайте поступим иначе. К Клавьеру мы не поедем, но завтрашний вечер у нас свободен, правда? В Париже столько хороших мест. Почему бы нам не поужинать в ресторане?

Он какое-то время смотрел на меня, потом улыбнулся, поднялся на ноги и, подойдя ближе, взял меня за руку.

– Я согласен, Сюз.

– Можно ли считать это началом примирения? – проговорила я.

– Пожалуй, что так, дорогая.

Он спустился к завтраку, и я тоже поднялась, чтобы поскорее закончить с утренним туалетом и присоединиться к Франсуа. На сердце у меня стало легче. Этот разговор оказался счастливее, чем можно было ожидать. Нельзя сказать, конечно, что наши отношения теперь приобрели идиллический оттенок, но они наконец прояснились, и это главное. Франсуа вернулся, завтра мы идем в ресторан, через три месяца у нас родится Луи Франсуа…