Шрифт:
* * *
Уходишь холодною лунной тропой В мерцающий свет. Никто не узнает, что будет с тобой За тысячи лет. Как все непонятно, тревожно, давно Жизнь бьется во мгле. Но где-то за гранью, где все решено — Стихи на столе. Отчаянно шепчутся жуткие сны В больной голове. И прикосновенье ночной тишины, Как шорох в траве. Начертано имя, и нужно дойти До звонких небес, Где сходятся снова все судьбы-пути, Для странных чудес. * * *
Это жизнь с двойным сознаньем На задворках горьких лет, С ледяным воспоминаньем, Где надежд почти что нет. Ты застыл на грани боли, В полушаге от беды, В темном мареве неволи, В свете яростной звезды, Что сжигает постепенно Все событья и слова. Только тайнами Вселенной, До сих пор душа жива. И пока сверкают строчки — Дар холодной пустоты, То в конце стиха три точки Неизменно ставишь ты… * * *
На перекрестках ветреных дорог, И в комнат лабиринтном полумраке Я отыскать себя подчас не мог, Но видел звезд светящиеся знаки. И шел по странным тропам наугад, Угадывая в частоте мгновений Миров меланхолический распад, И музыку жестоких откровений. И часто замечал я в тишине Невероятно-сложные узоры: Блистали сны на снежном полотне — Судьбы лихой трагические взоры. Но только боль умеет мне помочь — И вот виски до срока поседели… Душа уходит от земного прочь, В полночные, вселенские метели.