– Сама уходи, – сказала Сильвия. – Тебе здесь делать нечего.

– Мы знаем, почему ты приехала сюда, – сказал веснушчатый. – Вы удрали из Германии со своими деньгами и драгоценностями и думаете, что можете купить нашу страну точно так же, как пытались сделать это там. Но у вас ничего не выйдет. Скоро сюда придут немцы и уж они с вами разберутся, еврейское отродье.

На мгновение Штеффи застыла, как парализованная. Затем налетела на мальчишку и с размаху стукнула его по язвительно улыбавшимся губам, на усыпанном веснушками лице. Она стукнула ему кулаком в грудь и ударила ногой по лодыжке.

Мальчишка был так ошеломлен, что сначала даже не стал обороняться. Девчонка, которая дерется – такого он не ожидал. Он схватил Штеффи за запястья и оттолкнул от себя.

– Держись от меня подальше, – сказал он, и его голос был полон ненависти. – Держись от меня подальше, маленькая мерзавка.

Капля крови выступила у него на нижней губе.

Путте заворчал и прижал уши.

Мальчишка оттолкнул Штеффи, и она опрокинулась в траву. Мальчишка отступил на шаг назад. Путте вцепился ему в штанину и выдрал порядочный кусок ткани.

– Ай! – закричал мальчишка. – Дворняжка меня укусила, – он дал Путте пинка. Пес пронзительно взвыл, когда нога попала ему в бок.

Штеффи метнулась к Путте. Она не доставала до крючка в стене. Вместо этого она отстегнула поводок от ошейника.

– Беги, Путте, – крикнула она. – Беги!

Путте бросился прочь, мелькнув как коричнево-белая молния. Штеффи вскочила на ноги и побежала.

На дороге она остановилась и оглянулась. Ее никто не преследовал.

– Путте, – крикнула она. – Путте, ко мне!

Пса нигде не было видно. Он убежал домой? Или просто бросился бежать от своих мучителей куда глаза глядят?

– Путте, – снова позвала она.

Штеффи увидела двух маленьких мальчиков, играющих у обочины.

– Вы не видели собаку? – спросила Штеффи. – Коричнево-белую? Не пробегала?

– Да, – сказал один мальчик. – Она побежала туда.

Он показал в сторону пристани.

– Нет, – сказал другой и показал направо, в сторону, где жила Брита. – Она побежала туда.

Штеффи села бы на велосипед, чтобы попытаться догнать Путте, но не рискнула вернуться к магазину и забрать его.

Она побежала вниз к пристани. Никаких следов Путте. Она спросила старичков, сидевших на лавочках и гревшихся на солнце. Никто не видел собаку. Штеффи развернулась и побежала назад.

Брита, стоя на коленях, пропалывала в огороде грядки.

– Привет, – пропыхтела Штеффи. – Тут не пробегала собака? Минут десять назад?

– Я только что вышла, – сказала Брита. – Что за собака?

На ответ у Штеффи не было времени.

Дорога, у которой жила Брита, заканчивалась у желтого дома. Женщина, развешивающая белье во дворе, сказала, что только что видела собаку.

– Какая-то пробегала мимо. Это твоя собака?

– Да, – сказала Штеффи, чтобы избежать долгих объяснений.

– Можешь пройти через сад, – сказала женщина.

Штеффи срезала путь через сад, вышла на луг и перепрыгнула через канаву. Оступившись, она зачерпнула полную сандалию тинистой воды.

– Путте, – крикнула она, – Путте!

Несколько часов Штеффи искала его, но пес как сквозь землю провалился. В какой-то момент ей показалось, что она слышит его лай за можжевеловыми кустами, но в зарослях пса не оказалось.

Наконец Штеффи сдалась и присела на камень. Она очень устала. Голые ноги поцарапались.

Что же ей делать? Путте убежал и это ее вина. К тому же она подралась с дачником и разбила ему губу. А Путте испортил ему брюки, когда он собирался защищаться от нее.

Путте был городским псом, не привыкшим жить на воле самостоятельно. Он мог где-нибудь застрять или сломать ногу. Может пройти много времени, прежде чем кто-нибудь найдет его. Он может умереть с голоду. Лисы могут утащить его. Возможно, он уже мертв.

Тетя Марта будет в ярости. А ей придется у всех просить прощения. У жены доктора, у Карин, у веснушчатого мальчишки. И у Иисуса.

Никогда Штеффи даже и не подумает извиняться перед этим мальчишкой. После того, что он сказал. Она ничего ему не сделала. Но если рассказать, как все было, ей никто не поверит. Их было четверо против одной, и она знала, что ни Сильвия, ни Барбру не побоятся соврать.

Поэтому Штеффи не хотелось рассказывать о том, что сказал мальчишка. Никому. Ей было стыдно. Хотя в том, что случилось, не было ее вины, ей было стыдно.