«Это очень изнурительно, у нас нет практически никаких медицинских средств и лекарств. Но для меня это вообще единственная возможность работать, и я чувствую себя нужным каждый день и час.

Дорогая Штеффи, ты – взрослая девочка и должна быть смелой. Позаботься о Нелли, ведь она младше и не может понять всего, что понимаешь ты. Мы все должны верить, что это временно и что мы скоро встретимся снова. Для мамы и меня большое облегчение знать, что вы обе в безопасности, что бы ни случилось».

Папино письмо заканчивалось наилучшими пожеланиями «шведским родителям» Штеффи. «Передай, что мы с мамой очень благодарны им за заботу о вас». Благодарны, благодарны, благодарны! Штеффи отложила исписанный листок, и достала письмо от мамы.

«Любимая моя! Я так скучаю по тебе и Нелли. Каждый день я смотрю на ваши портреты и на снимок с пикника в Венском лесу. Но эти фотографии старые, а вы, конечно же, подросли на целебном морском воздухе. Мне бы очень хотелось получить от вас пару новых снимков. Нет ли у кого-нибудь ваших недавних фотографий? Возможно, с вашими шведскими семьями? В таком случае вышли их мне. А если нет, может у кого-нибудь есть фотоаппарат? Скажи, что ваша мама ужасно хочет посмотреть, как вы выглядите, проведя четыре месяца в Швеции».

Рука Штеффи потянулась к затылку, тронула волосы и кожу на шее. Что скажет мама, когда увидит ее без кос, которыми она так гордилась?

Летом, когда они только приехали, тетя Альма фотографировала несколько раз девочек вместе с Ионом и Эльзой. Наверное, эти фотографии можно отправить маме, написав, что они сделаны недавно.

Рано или поздно мама все равно узнает. Но волосы растут быстрее, если их подстригают. Может быть, до поездки в Америку они успеют отрасти ниже плеч?

Сильвия язвительно хихикнула, увидев стрижку Штеффи.

– Сожгла всю гриву?

– Нет, она состригла их ножницами для стрижки шерсти, – поправила ее Барбру.

Штеффи не ответила. Раньше у нее хорошо получалось защищаться в перебранках. Если кто-нибудь говорил что-нибудь злое, Штеффи не оставалась в долгу. Но на шведском слова приходили медленно и их всегда не хватало. Вместо этого Штеффи отошла в сторону.

По дороге домой из церкви, после торжественного окончания учебного семестра, Штеффи переполняли радостные чувства: от живого огня свечей, органной музыки, псалмов.

– Выросла роза… – тихо напевала она, не слушая болтовню сестры.

– Я получила подарок от Сони, – с гордостью поведала Нелли. – Но я не открою его до сочельника. А тетя Альма будет фотографировать нас после обеда. Мама получит снимки к Рождеству.

Штеффи остановилась.

– Кто это сказал?

– Мама мне написала, что хочет нашу фотографию, – ответила Нелли. – Разве тебе она этого не написала?

– Нет, – солгала Штеффи.

– Нет? – удивилась Нелли. – Но мне она так написала. И мне разрешили купить рамку, когда мы поедем в Гётеборг покупать подарки к Рождеству. А еще мы зайдем в кондитерскую.

– В Гётеборге нету кондитерских, – заявила Штеффи. – Во всяком случае, таких как в Вене.

– Конечно же есть!

Только сейчас Штеффи заметила, что Нелли разговаривает с ней по-шведски, хотя сама она говорила по-немецки.

– Почему ты разговариваешь со мной по-шведски?

– А почему бы нет?

– Потому что наш родной язык – немецкий.

– Он так глупо звучит, – сказала Нелли. – Вдруг нас кто-нибудь услышит.

– Может, ты уже думаешь, что ты – шведка?

Нелли не ответила. Она достала из кармана пальто маленький пакетик, поднесла его к уху и потрясла.

– Мама с папой огорчились бы, если бы слышали тебя, – сказала Штеффи. – Очень бы огорчились и рассердились.

Нелли сунула пакетик обратно в карман. Она надула губы, и весь остаток пути шла молча.

Тетя Альма выставила на стол малиновый сок, булочки с шафраном и пряники. Она попросила сестер показать отметки и похвалила обеих.

– Скоро вы станете лучшими ученицами в классе, обе, – сказала она. – Когда как следует выучите шведский язык.

– Уже в следующем семестре мы получим американские отметки, – сказала Штеффи. – Если успеем выучить английский.

Тетя Альма озабоченно нахмурилась.

– Милое дитя, – сказала она. – Я не думаю, что тебе следует рассчитывать на путешествие в Америку весной.

– Но, – начала было Штеффи, – папа написал…

Эльза и Ион устали тихо сидеть за столом. Они принялись с диким воем бегать друг за другом по кухне. Нелли соскользнула со стула и поймала Иона. Тот завопил, смеясь, когда она щекотала его.

– Твой папа, конечно же, делает все, что может, – сказала тетя Альма. – Но путешествовать во время войны очень тяжело.