Эдгар заметно заволновался:

— Необходимо разрешить лишь один незначительный вопрос, милорд. Я не сомневаюсь, что все удастся уладить. Либерти посмотрела в лицо Эллиоту:

— Уильям Хэтфилд, адвокат Ховарда, заявил, что я не имею права продавать вещи со складов или обстановку конторы. Он также настаивает на том, чтобы мы немедленно прекратили торги. А поскольку мне закрыт доступ к финансовым средствам, мне требуются квитанции от распродажи, чтобы казначей мог рассмотреть наши обязательства.

Либерти завороженно наблюдала за тем, как Эдгар раболепно объясняет происходящее. До сего момента ей не приходилось лицезреть столь льстивого подобострастия. Эллиот же смотрел на аукционщика, выгнув брови.

— Если я правильно вас понял, вы не станете продолжать распродажу на условиях завещания? Или я все-таки ошибаюсь?

— Нет-нет, ваша милость, но если мистер Хэтфилд… Эллиот шагнул вперед и навис над беднягой Эдгаром.

— Если уж на то пошло, я разговаривал с мистером Хэтфилдом. Он остался удовлетворен тем, что я предложил ему кругленькую сумму за секретер, и, как мне показалось, не имеет ничего против продолжения торгов.

Либерти нахмурилась:

— Не думаю, чтобы…

Но Эдгар Кейтсон уже энергично тряс Эллиоту руку:

— Замечательно, замечательно. Я абсолютно уверен, что этот вопрос может быть решен без всяческих затруднений. Прежде чем начать, я прослежу за тем, чтобы все было в порядке.

— Я так и думал. — Эллиот высвободил руку. Либерти хмуро смотрела вслед Кейтсону, который заторопился в зал.

— Я могла бы все сама уладить.

— Ничуть в этом не сомневаюсь.

— Я же просила вас не вмешиваться.

— Вы просили, чтобы я не указывал вам, как улаживать личные дела. Вы ведь не оговаривали особо, что я не имею права предлагать свою помощь.

— Отлично понимаете, что я имела в виду. — Либерти раздосадованно вздохнула.

— А вы не упрямьтесь по мелочам, — посоветовал Эллиот, бросив взгляд через плечо.

Когда он вновь повернулся к ней, Либерти не могла не заметить хищный блеск его глаз. Утренний свет чуть смягчал его черты. Ей вспомнилось, как у калитки в саду он удивительно нежно дотронулся до ее лица. От этих мыслей ее тотчас проняла легкая дрожь.. Эллиот лукаво смотрел на нее:

— Я хотел бы с вами перемолвиться наедине.

— Мне казалось, вы намеревались поторговаться в отношении выставленных на аукцион лотов, — растерялась Либерти.

— Я пообещал партнеру Кейтсона сумму большую, нежели их реальная стоимость, если он придержит их для меня и не станет выставлять на основных торгах.

— О! — Либерти в замешательстве нахмурилась. — Так, значит, вы действительно нацелились приобрести секретер?

— Разумеется.

— Но зачем, во имя всего святого, он вам понадобился? Ведь он не представляет собой никакой ценности!

— Он понадобится вам. После того как мы сочетаемся браком. Ведь раньше, как я понимаю, эта вещь принадлежала вам. Не так ли?

— Вряд ли она…

Эллиот удивленно выгнул бровь:

— Так все-таки да или нет?

— Да.

— Вот потому-то он мне и понадобился. Ну же, пойдемте со мной. Или предпочитаете общаться на глазах у толпы людей?

— Вряд ли здесь получится. — Либерти обвела глазами зал. — На нас все уставились.

«Или, вернее, — добавила она про себя, — смотрят на Дэрвуда».

Безукоризненный зеленый сюртук подчеркивал его широкие плечи. Парчовый жилет цвета слоновой кости и светло-коричневые брюки говорили о его принадлежности к кругу избранных. Когда-то он был в нем истинный денди. И хотя одежда на нем отнюдь не являла собой последний писк моды, главное ее достоинство заключалось в том, что вещ!» были от хорошего портного и сидели безукоризненно. Как и во всем остальном, Дэрвуд был сам для себя законодателем моды.

— Большинство присутствующих уже бросают на нас любопытные взгляды. Пойдемте. Я договорился с Джонатаном Бейтсом, что воспользуюсь его кабинетом.

— Для этого вам пришлось его подкупить, как Уильяма Хэтфилда?

— Я редко кого стращаю. В этом нет необходимости. Я неоднократно имел возможность убедиться, что обычно бывает довольно позвенеть монетой и сказать, что мне нравится, а что нет. И я всегда добиваюсь нужного эффекта.

Либерти в этом ничуть не сомневалась. Его зеленые хищные глаза, казалось, пристально следили за малейшей реакцией собеседника — такой взгляд смутит кого угодно, особенно слабовольного.

— Что ж, там будет удобнее.