Но с настоящим ужасом он вспоминал наборщиков. До сегодняшнего дня у него осталось ярким впечатление, как он, молодой репортер, боялся прикоснуться хоть к чему-нибудь, что было собственностью наборщиков. «Эй, парень, а ну убери прочь свои лапы!» – громыхал обычно наборщик, когда ты осмеливался только дотронуться до части набора. Теперь, при новой технике, репортеры садятся за клавиши и делают все сами с помощью компьютеров. Никто не лил горючих слез, прощаясь с наборщиками. Они десятилетиями командовали в издательствах. И все же в газетах до компьютерной революции было что-то, о чем он тосковал. В них была возбуждающая атмосфера, которая начисто пропала в новых издательствах, комфортабельных и спокойных, как бюро путешествий.

Дэвид проглядел первый оттиск, вышедший из машины, и с удовольствием Отметил, как изменилась в лучшую сторону страница для женщин за те недолгие несколько недель, которые прошли со времени прихода в газету Сюзанны. Женская страница стала одним из самых популярных разделов газеты, она имела огромную читательскую почту, и было похоже, что завоевывает газете новых подписчиков. Дэвид подумывал о том, чтобы отдать ей еще несколько полос.

У Сюзанны был настоящий талант. Полная энтузиазма и энергичная, она всегда была готова взяться за работу, а стиль ее статей позволял предсказать ей блестящую карьеру в журналистике. Он на минуту задумался: почему все-таки она приняла его предложение? Какой ей смысл торчать в маленькой провинциальной газете по субботам до десяти вечера? Неужели только из-за него?

Он улыбнулся ей, укладывающей в свою бездонную сумку репортерские блокноты, папки, ручки, разваливающуюся от старости записную книжку, которую Сюзанна всюду носила с собой и в которую скотчем были вклеены сотни новых страниц, потому что она никак не могла собраться купить новую и переписать в нее все свои адреса и телефоны. Она набросила на себя огромную армейскую куртку, бесформенно громоздившуюся над ее короткой юбкой и кроссовками, и улыбнулась ему в ответ.

– Ну, пошлепали, – объявила она, когда за последним репортером захлопнулась дверь, – до закрытия паба еще час. По кружке пива мы сегодня заслужили.

В половине десятого следующего утра, когда Лиз наполовину проснулась после ночи божественной любви и спросила себя, не проспали ли они завтрак, раздался стук в дверь номера, и официант, к счастью, не вчерашний, вошел с подносом, осторожно поставил его на столик у окна с видом на озеро и удалился.

Взглянув на белоснежную скатерть, свои любимые розы «Розовая Соня», полупустую бутылку шампанского с двумя бокалами, Лиз протянула руку за своим шелковым халатом и неожиданно заметила в корзинке с печеньем маленькую коробочку из черной кожи.

– Ну давай, открой ее, – улыбнулся Ник.

В коробочке оказался восхитительный перстень. Огромный бриллиант окружали маленькие, образуя цветок.

– Ой, Ник, он совершенен!

– Пока не совсем.

Он взял у нее кольцо и надел ей на палец.

– Миссис Уорд, вы согласны выйти за меня замуж? – Лиз подивилась вкусу, с которым был обставлен этот момент. В Нике явно умер театральный режиссер. Только на этот раз примадонне дали, похоже, не тот текст.

– Я бы рада. Но сначала я должна спросить мистера Уорда.

Она хотела пошутить, но по вспышке раздражения в его глазах поняла, что пошутила неудачно. Как у нее повернулся язык сказать такую глупость?

Она задумалась над его предложением. Это решительный шаг. А Ник может и бесить, и восхищать. Но он дал ей снова почувствовать, что она жива. Она попыталась представить себе кого-то страстного и серьезного, кому удалось бы это, и не смогла. С другой стороны, Ник был легкомысленным и занятным, и он превращал жизнь в романтическое и непредсказуемое приключение. Были и более трудные вопросы, о которых следовало подумать.

– Вношу поправку. Да, мистер Уинтерс, я согласна.

Когда они встали в длинный хвост машин, везущих горожан домой после проведенного на природе уик-энда, Лиз задумалась о том, как она сообщит свою новость Джейми и Дейзи. Дейзи обожала Ника, но Джейми все еще тосковал по отцу. Им с Ником придется просто хранить все в секрете, по крайней мере до тех пор, пока Дэвид не даст своего согласия на развод. Кольцо она будет носить до обеда, а потом его надо будет снимать.

Ну а Дэвид, как он примет эту новость?

Глядя на кошмарные супермаркеты для покупателей, не желающих вылезать из своей машины, и на гигантские мебельные склады, свидетельствующие о приближении Лондона, Лиз представила себе напыщенные возгласы, бешеные вопли и бросание трубки, с которыми Дэвид встретит ее просьбу о разводе.

И совершенно неожиданно эта мысль доставила ей удовольствие.

– Просто зайдешь и выпьешь чашку чая. Для меня невыносимо, что это чудесное время прошло.

Лиз хотела сразу же ехать к Джейми и Дейзи, но Ник по какой-то своей причине настаивал, чтобы она зашла к нему. И в ответ на умоляющую улыбку Ника она рассмеялась и взъерошила его волосы, словно это был Джейми. Получасом позже, получасом раньше.