— Наставник Линь ожидает Вас за завтраком - церемонно сказал он и указал рукой в сторону широкой двустворчатой двери. За дверью стоял низкий широкий стол, весь уставленный чашечками, тарелочками и другими кулинарными причиндалами.

— Наша китайская пословица гласит : «Завтра съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу». У Вас была тяжёлая ночь - Вам надо теперь подкрепит силы.

— Спасибо, кивнул Николай усаживаясь на низкую подушку.

Сидеть было не очень удобно, но подогнутые ноги не болели.

— Я понимаю, что Ваше здоровье Николай подорвано войной и другими испытаниями.

Действительно, шрамов на его теле хватило бы на пятерых ветеранов малых войн конца ХХ века, но к боевым действиям они никакого отношения не имели.

— Вы должны пройти курс лечения - продолжал Линь. Наши врачебные знания позволят Вам быстро встать на ноги.

— Если это не будет мешать нашим планам, то я готов - с благодарностью сказал Коля. Подлечит здоровье действительно не мешало.

После небольшой паузы, которую заполняли лишь стук палочек о края тарелок с едой, Линь спросил

— Удалось ли Вам приблизиться к пониманию вчерашних вопросов.

— Да, святой отец

Это обращение удивило Линя, и он еле заметно улыбнулся.

— Я рад, сказал он, что у Вас это получилось. Не всем это удаётся. Значит Ваша душа чиста - если Вам разрешили прикоснуться к запретному.

Это заявление сильно удивило Николая, так как насчёт чистоты его души у него были свои, причем весьма сильные сомнения. Он знал, что сделал много ошибок, и его поведение в определённых ситуациях резко отличалась от того, каким он хотел бы его видеть. Тем не менее, подумал он, со стороны виднее.

Они закончили завтрак, прерываясь на разговоры о мелких деталях взаимодействия. Потом Николай с Надеждой пошли на Петроверигский, где их должен был ждать Саша. Он действительно стоял около особняка, деловито занимаясь бесконечным шофёрским трудом - что-то внимательно рассматривал в моторе. Они поздоровались, и Коля пошёл к Сушину.

К его удивлению, Алексея в кабинете не было. Зато там сидел молодой человек, и как водится, читал какие-то бумажки. Увидев Николая тот сразу приветливо закивал головой и сказал

— Алексей Николаевич уехал в ЦК. Он сказал, что Вы можете подъехать туда, как только будете готовы.

Это пожалуй к лучшему, подумал Коля - папочка с документами Байера по прежнему лежала у него. Он решил, что её надо передать руководству - пусть они дальше разбираются в своём гадюшнике чья гадюка главнее.

Зато Аршинов, получив новую должность и кабинет, сидел на месте. Ничего не читал, просто пил кофе. Увидев Николая, он обрадовался и стал расспрашивать, как провели выходные. Коля поднял вверх большой палец и этот жест был понят. Степан понимающе улыбнулся и сказал

— А у меня тоже новости. К Френкелю приходили очень интересные люди. Мы посадили своих людей на его квартире - ведь официально он в командировке. Так вот, аккурат в субботу вечером к нему пришёл человек. Ему конечно всё объяснили, но сфотографировали. И кто бы это был, как Вы думаете?

— Ну, если Вы радуетесь - значит человек, которого Вы лично знаете и по фото опознали. Кто же сей запечатленный? Впрочем, давайте догадаюсь. Это Ваш знакомый. Видных чекистов Вы не знаете и они сами бы и не пошли. Приход Вашего сослуживца не укладывался бы в схему за исключением единственного случая - если этот сослуживец однозначно связан либо с бандитами, либо с иностранными организациями. Выходит - либо бандит, либо человек из Варшавской или Лодзинской уголовки.

— Вы остро мыслите

Ещё бы. После такой ночи. Мне бы в телеигру «О счастливчик», может с долгами бы рассчитался.

— Действительно - работник Варшавского отделения. Я с ним работал в 1912 году.

Николай потянулся. Хотелось бегать.

— Значит, поляки. Вот посмотрите - и он дал Аршинову папку. Тот явно владел немецким, потому что не стал ничего спрашивать, а быстро просмотрел одинокую пару листиков.

— Одно к одному. Что будем с этим делать?

— Поедем к начальству - пусть оно решает. У него голова большая, как у лошади. А потом это вопрос политический. А наша заповедь какая - мы работаем, а они принимают решения. Вот и разыграем этюд на тему нашей политической безвредности и покорности.

В ЦК они пошли прямо к Ксенофонтову, потому что искать Сушина было трудно. Того тоже не было, и немного подумав, Николай повёл Аршинова к Сталину. Молодой секретарь - Коля не знал кто, попросил подождать минут сорок. Порешали, что они будут в буфете, и товарищ за ними подойдёт. В буфете взяли себе по чаю и стали обсуждать возможный план действий, если Сталин скажет «Фас» по польскому следу. В итоге план был набросан. Он не баловал разнообразием подходов - за поляком следили и выяснили, где он остановился.