Мясо и утка были вкусными. А вот китайского чая Коля не понимал. Жиденький раствор с двумя чаинками вызывал в его душе чувство горького недоумения. Тем не менее, оставив чашку и поблагодарив хозяина он сказал

— Я благодарю Вас, преподобный Линь за этот ужин. Я уверен, что вскоре смогу ответить Вам таким же угощением.

Монах степенно наклонил голову, и Николай, дождавшись пока женщины выйдут, продолжал

— Я обдумал Ваше предложение. Оно отвечает интересам наших народов. Я сделаю всё, что в моих силах. Но и Вы должны мне помочь.

— Мы готовы.

— Хорошо. Вот эта девочка. Её зовут Маша. Её надо в кратчайшие сроки обучить ритуалу и танцу. Она ничего не умеет, но она будет стараться.

— Но женщины практически не участвуют в наших ритуалах.

— А нам и не нужен действительный ритуал. У нас всё будет и проще и сложнее.

Николай стал рассказывать свой план. Нельзя сказать, что он понравился Линю. Было видно, что профанация Великого Служения не вызывает у него никакого восторга. Но он молча слушал. Потом сказал

— Может быть - это правильный путь, но отправляясь по нему Вы берете на себя много грехов этого мира. Вы готовы рисковать своим перерождением?

— Мне подсказывает сердце. Главное, чтобы наша игра не поколебала равновесия Вселенной. Наше незнание может вызвать разрушительные последствия. Я очень боюсь этого.

— Мы поможем сделать так, чтобы основы мироздания не рухнули. Мы готовы взять девочку. За три дня мы научим её основам.

Надька с Машей пришли, и Коля сказал

— Маша, ты остаешься здесь на три дня. Тебя будут учить разным вещам, но обижать не будут. Слушайся наставника Линя и тех, кого он тебе покажет. Через три дня я приеду и посмотрю, чему ты научилась. Если мне понравится, я заберу тебя, если нет -останешься здесь - пока не достигнешь успеха. Тебе всё понятно?

— Да, Николай Эдуардович.
– глаза девчонки наполнились слезами. Но она сдерживалась.

— Не бойся. Тебя здесь никто не обидит. Просто научат пению и танцам. Главное, слушайся наставника.

Вошёл молодой послушник. Он удивлённо посмотрел на женщин.

— Отведи девочку в женские покои. Я позже приду и расскажу, что надо делать. Пусть подготовят платье и тетушка Ляо ждёт меня. Скажи ей, чтобы она подготовилась - у неё будет очень много работы.

— Вы можете не беспокоиться, Николай. Через три дня мы обучим её всему, что необходимо.

Дело было вечером. Делать было, соответственно стиху, нечего. Заглянув на Петроверигский и узнав, что новостей нет, Николай неожиданно оказался остановлен и выбит из ритма. Впервые за последние две недели он не должен был никуда спешить. Не было дел. Просто не было. Он ошарашено посмотрел на Надю.

— У тебя мысли есть как вечер провести? У нас есть два часа - в 10 у меня встреча в «Веселой Собаке»

— Ну и поехали туда. Там весело. Два час быстро пройдут

— Ну поехали. Будем чудить.

В «Веселой собаке» было накурено и шумно. На эстраде играл оркестр, какую-то весьма боевую мелодию. Поэты и писатели богемно сидели в своём углу и пили водку. Судя по маханию руками и нетрезвым выкрикам, выпито было уже много. Несколько пар отплясывали какой-то танец. Наверное это фокстрот, подумал Коля.

Ищенко увидал их сразу, как только они вошли.

— Ах, Наденька, закричал он, перекрывая даже громкий оркестр.
– Ребята, подвиньтесь. Это же Наденька пришла.

Коля отметил, что его появление вроде как бы и не заметили. Вот так, подумал он, старый, лысый, кому я нужен. Но его уже усаживали на свободное место, поднося стул, расставляя приборы и бокалы

— Что желаете? шепотом спросил официант интимно наклоняясь к Николаю

— Портвейн есть?

— Даже португальский порто имеется, ещё из старых запасов.

— Вот и неси пару бутылочек

— Он недешёвым будет

— Справимся. Давай, давай

Компания уже шумела и извивалась около Надежды. Она, уловив разрешающий взгляд Николая благосклонно принимал комплименты и заразительно смеялась. Собутыльники вообще попались весёлые. Шутили они много, и как то профессионально - как конферансье. В целом, было хорошо. Официант принёс портвейн и это было встречено радостным ревом. Его быстро разлили и беседа потекла звонким ручьём. Как Николай понял, это были журналисты - в основном работники ведомственных газет - по типу «Гудка». Сидели они все в одном здании - на Солянке, там где потом будет академия Дзержинского. Сейчас это называлось «Дворец Труда» и было описано Ильфом и Петровым в «12 стульях.».

Коля потихоньку оттаял, и начал шутить. Ему конечно не хватало знания фактуры, но у него была фора в 80 лет. За это время накопилось множество случаев, которые вызывали смех и улыбки. Тем более, что множество этих шуток как раз и были введены в оборот этими ребятами. Он рассказал пару анекдотов, наскоро переделав их на местный лад. Они были восприняты. Он разошёлся и рассказал любимый

«На артиллерийский полигон заехал мужик на телеге. Лошадка бежит, к телеге козочка привязана, рядом собачка бегает, мужик самокрутку курит. Вдруг начинаются стрельбы, и снаряд разрывается аккурат посреди этого благолепия. Ну, наблюдатель с вышки докладывает, командир на коня, и скачет к месту трагедии. Соскочил с коня и видит - собачка на боку лежит - в брюхе рана в полголовы, лошадка на земле бьётся, ноги оторваны, козочка жалобно мекает - осколками посекло, мужик весь в крови без сознания валяется. Командир подскакивает к собачке