Закончив беседу, он поехал в НАРКОМВНЕШТОРГ, к Красину. Тот принял его радушно и повёл угощать в комнатку, уютно расположенную за кабинетом. Леонид Борисович Красин был старым большевиком, умудрявшимся при этом работать директором заводов «Сименса» в России. Поэтому был человеком светским, однако при первом же вопросе Николая впал в ораторский пыл

— Сейчас для подъёма хозяйства нам нужны деньги. Внутренний рынок, разорённый войной, не может нам дать свои накопления, потому что у него их просто нет. Выход один - брать на Западе. А эти политиканы из Политбюро блюдут чистоту марксизма и рубят все переговоры о кредитах. Наша основная проблема в том, что власть сконцентрирована в узкой группе бывших литераторов. Они не черта не смыслят в хозяйстве, а лезут строить новое общество.

— Вы имеет в виду провал концессии Уркарта?

— Не только. А договор с итальянцами?

— Хорошо. А что с немцами?

— Немцы сейчас на задворках большой политики, поэтому готовы давать, лишь бы их поддерживали против Антанты. Они наши естественные союзники. Поэтому Крестинский должен обо всём договориться. Я его вывел на серьёзных людей из Гамбурга и они готовы давать деньги всего лишь под политические гарантии «сменовеховства». Но поймите - основной вопрос не здесь. Что этот кредит? Копейки! Англия и Соединённые Штаты - вот откуда должен пойти основной поток капитала. Надо, надо решать вопрос с англичанами. Именно туда надо бросить сейчас все силы. Американцы замкнуты в себе, им бы переварить, что они нахапали в войну. А договор с Англией откроет нам Европу.

Выйдя от Красина, Николай пошёл бродить по коридорам. Он не удержался и выцыганил у него записочку насчёт «Рено» для Горностаева. Он думал, что можно сделать и с кем завязаться - деньги здесь были немалые. Разобравшись с машинами он позвонил Сушину и узнал, что по сменовеховскому списку его вечером готов принять Алексей Толстой. Николай присвистнул. Подумал, подумал и поехал на Трёхпрудный. Надька была дома одна, и на вопрос о Ленке ответила, что та пошла на курсы французского языка на Кузнецкий Мост. Николай оценил такой способ распорядиться деньгами. Ох, непроста была девушка Надя.

— Нас приглашают на вечер к Алексею Толстому. Как ты думаешь, её можно взять?

— Нет, ей ещё рановато. Она практически все эти годы ни с кем не общалась, а там, наверное, совсем не будет молодёжи. Ей будет скучно и одиноко.

— И как ты ей это объяснишь?

— Я уступлю тебя на ночь.

— А если я не хочу?
– возмутился Николай

— Тогда ты сам ей это объяснишь - невозмутимо ответила Надежда.

— Ох, Надька. Ладно деньги есть? В чём идти найдешь? Учти, они все там из-за границы вернулись, тряпки модные наденут

— Ну, если ты так считаешь…

Она взяла деньги и посмотрела ему в глаза.

— Я боюсь, что ты мне снишься. Вот сейчас я проснусь снова на Толмачёвском.

— Со мной всё может быть. Я могу исчезнуть в любую минуту.

— Не исчезай. Возьми меня с собой, куда бы не пошёл. Я не буду обузой.

— Я женат. У меня есть сын и дочь.

— Ну и что. Я не буду мешать. Я просто буду рядом. Я буду тебе помогать - я многое умею.

Заехав на Сретенку в «Веселую собаку» он проверил почтовый ящик Горностаева - то есть просто спросил хозяина, не оставляли ли для него распоряжений. Выяснилось, что не оставляли. Он черканул записку и поехал к Сушину.

Аршинов поднялся довольный и сияющий

— Готов наш Аронович -то. На всё готов. Сейчас чистосердечно пишет, залюбуешься.

— Ну вот, а Вы сомневались. Что говорит-то.

— Говорит следующее - он поднял бумажку и, конспективно в неё поглядывая, начал. В конце 22 года, к нему обратился Николай Борисович Эйсмонт, зампред Совета Народного Хозяйства, и сказал, что есть надо решать вопросы о закупке оборудования в Германии. Для этого надо обеспечить создание фирм, как в Германии, так и в Швейцарии. Эта работа была Френкелем сделана. А несколько дней назад, Эйсмонт, в здании ОГПУ на Лубянке попросил его организовать нападение на господина Аршинова. Силами знакомых бандитов.

— А про Конева спрашивал?

— Нет ещё. Хочу поговорить с его вдовой. Надо понять - были они знакомы раньше или нет.

— А про кредит что-нибудь говорит?

— Нет, про кредит похоже ничего не знает.

— В это можно поверить. Возможно, его используют в тёмную - за процент. Ладно, подождём, что он напишет. Сушин в курсе?

— В курсе. Крепкий мужик.

Николай поднялся к нему.

— Ну как, есть успех?

— Есть, товарищ Николай. Я давно знал, что у снабженцев дело не чисто.

— То есть?

— Эйсмонт был главным снабженцем Красной Армии. На него поступали сигналы к нам в ЦК.

— Ну, это не показатель. Снабженец всегда виноват - этому дал, а этому не дал. Но то, что он замешан в нашем деле - это точно.

— На столе у Алексея зазвонил телефон. Тот взял трубку, некоторое время внимательно слушал, одобрительно мыча. Потом походил по кабинету, разминаясь.

Николай нарушил паузу

— Слушай, дай домашний адрес этого самого Василия Конева, который в тюрьме-то умер.