Аршинов сидел у Линя и еще раз проговаривал с ним план действий по поездке Машки к Фрицу. Надо было продумать всё. И отправку, и сопровождение, а самое главное - последующие после этого действия. Нерешенными были куча вопросов. Поэтому разговор был долгий и включал в себя много разных моментов, которые надо было обязательно учесть. Однако общие контуры плана уже вырисовывались. Окончив планировать, они пошли на Петроверигский.

Там Алексей уже не сидел - его, как начальника отдела перевели в ЦК, на Старую Площадь, оставив в особняке только руководство активной группы, да Аршинова. Наверное для того, чтобы своей беспартийностью не мозолил глаза. Дежурный тут же, прямо на входе передал записку Алексея и они поехали к нему. Записка была тревожной и срочной.

Алексею выделили кабинет на четвёртом этаже, что означало высокую степень доверия. На пятом сидели одни вожди, и степень приближения к ним многое определяла в иерархии. Он сидел один, на столе лежала куча дел, из которых он делал отдельные выписки. Судя по выражению лица, работа шла, но особой радости она у него не вызывала

— Обращались люди из аппарата Троцкого. Им непонятна наша активность в Петрограде и они требуют объяснений. Вот, сижу строчу бумагу.

— А как они объясняют активность своих головорезов - убили трех человек и это считается нормальным?
– отреагировал Николай.- Кстати, обратился он к Степану.- Я до сих пор не понимаю, почему были убиты студенты.

— Чтобы не дать выхода на Марту Фрислер. Дело в том, что она обеспечивала секретность этого проекта и всячески настаивала, что в случае возникновения вопросов она не должна быть замешена. Объясняла, что ей, как коммунисту, нельзя признавать знакомство с отсталой, реакционной медициной. Так что, тот факт, что один из студентов обратился к профессору - это скорее случайность и отражение умения профессора работать со студентами. Как оказалось, он хорошо знал представителей этого рода, ещё в те времена, когда путешествовал по Монголии. Поэтому буряты ехали не наобум.

Алексей вмешался в разговор. Подняв толстый конверт, он показал его Николаю.

— Вот, Бокий прислал. Материалы по бурятскому влиянию в Петербурге до революции. Я мельком глянул - у них были весьма сильные позиции. Бадмаев и другие - все они вертелись около верхов. Но давайте, други, к делу. Проблема вот в чём.

Он сделал паузу и поднял глаза к потолку.

— Решено потихоньку внести ясность в это дело. Поэтому хозяин встречался с Дзержинским и Бокий работает над этим вопросом по своей линии. Он отрабатывает вопросы в Секретариате Ленина и в Коминтерне. Нам поручено выяснить что стоит за этой самой тибетской медициной. Может быть в ней есть рациональное зерно?

— Это решение Сталина?
– тихо спросил Коля. От ответа зависело многое. По публикациям конца века он помнил, что Генеральный Секретарь приложил много сил для вывода Ленина из политики и фактической изоляции его в Горках. Надо было разобраться, какого ответа ждёт вождь от них.

— Да, - по прежнему негромко сказал Алексей. Это его личный вопрос.

— Хорошо. К вечеру можно будет дать серьёзное заключение. Мы расспросим Линя, и наверное кого-нибудь из исследователей Востока. Так что своё мнение сформируем.

— Ладно. Тогда, как будет ясность - сразу ко мне.

Они зашли в буфет, потому что с переездом Алексея поставка осетринки в особняк кончилась. Приходилось довольствоваться чаем, да сушками из ближайших лавок.

— Что ты думаешь об этом странном поручений?
– спросил Степан. По моему нас просто отстранили от расследования. Заключение по влиянию Восточной медицины проще дать врачу, а с нас-то какой спрос?

Коля сделал знак, что надо будет поговорить на улице. Пока он продумывал варианты, да и разговор в буфете на эти темы его напрягал. Тем более, что осетринка была как всегда на высоте, и портить вкус деловым разговором было бессмысленно.

Когда они вышли на улицу и пошли пешком через сквер, Коля сформулировал наконец свои мысли в менее или более понятной форме.

— Степан, мы уже говорили, что в партии идёт активная борьба за власть. Фигура Ленина сейчас стоит над схваткой. Он как бог из машины - его появление, даже простая записка способна поломать любые планы, изменить любой расклад. С этой точки зрения - вопрос о его здоровье - это первейший и важнейший вопрос власти, а значит и политики. Вот и посмотри на проблему с этой точки зрения.

Аршинов задумался.

— Выходит, что нам поручено важнейшее дело. Тот, кто держит в руках прогноз о здоровье Ульянова - может чрезвычайно сильно влиять на политику.

— Правильно. Разбираться сейчас как что происходило в секретариате Ильича - дело сугубо второстепенное, и нужное, скорее для архива. Даже пресловутая революция в Германии бледнеет по сравнению с этим. Потому что это для хозяина - вопрос о власти.

— То есть он специально пустил Бокия в ту сторону, отвлекая его от основного. А он стратег. ОГПУ сейчас утонет в этом копании, которое действительно, ничего нового не даст. Как я понимаю, после смерти Ульянова его секретариат выйдет в тираж. Значит данные об измене в этих рядах практического значения иметь не будут. Пусть Бокий пользуется этим отработанным материалом.