Виктор невольно улыбнулся. Вспоминая Сашку, он всегда улыбался. Но тут же улыбка исчезла. Растаяла в суровых складках уже далеко не юношеских морщин.

Дело в том, что при расставании Виктор дал Сашке свой адрес, но так за целый год и не получил от дружка ни одной весточки. И вот вдруг неделю назад телеграмма: «ПРИЕЗЖАЙ СРОЧНО БЕДА ТЕЛЕГРАФИРУЙ НОМЕР ПОЕЗДА ВАГОН ГЛАВПОЧТАМТ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ МОЕ ИМЯ САША».

Мать ни за что не хотела его отпускать. И отец не хотел, но Виктор все равно сделал по-своему, поехал. Первый раз за этот год он пошел наперекор родительской воле. Поддержал его один только дед, мало того, еще и деньгами на билет помог, выскреб свои скромные, но вполне достаточные для поездки сбережения. Дед сказал, что ближе фронтовых дружков нет и не будет.

Прав дед. Хоть их, Сашкина и Викторова, часть и не участвовала ни в каких боевых действиях, но взглянуть смерти в лицо случай все-таки представился. И Сашка спас его тогда, так как же можно не поехать, если у друга несчастье?

...Трепетное отношение Виктора к другу Сашке и его, Виктора, благоприобретенное уважительное отношение к старикам и многое-многое другое в натуре бывших сослуживцев, безусловно, вызовет надменно-кривую улыбку у жителей обеих столиц, подобную той ухмылке, которая возникает у москвича или петербуржца на выставке деревенского художника-примитивиста. Но, господа хорошие, да будет вам известно, Россия не кончается за Садовым кольцом и простирается гораздо далее невских берегов. Можете смеяться в голос, но Виктор, например, очень любил смотреть мексиканские телесериалы, а Сашка искренне считал лучшим писателем в мире фантаста Беляева. И при этом они были классными ребятами, возможно, последними представителями вымирающего вида рубахи-парня из глубинки, того самого смекалистого и надежного парня, с которым можно смело пойти в разведку.

За окном промчались огни неведомого железнодорожного разъезда. Толстая строгая тетка на нижней полке захрапела пуще прежнего, и Виктор понял, что уже не заснет.

В потемках Виктор нашарил пачку сигарет, зажигалку и, стараясь шуметь поменьше, аккуратненько слез со своей верхней полки.

Жалко, не было билетов в плацкарт. В купейном Виктор чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что за раздвижными дверьми спят очень важные люди, члены правительства, депутаты госдумы, артисты. В тамбур Виктор пробирался на цыпочках. Больше всего почему-то он боялся разбудить проводника в форменном железнодорожном костюме.

В углу полутемного тамбура одиноко курил сгорбленный лысый старичок. «Ветеран», – понял Виктор, взглянув украдкой на орденские планки, украшающие скромный, потертый пиджачок старика.

Примостившись в другом углу тамбура, Виктор достал помятую «Стюардессу», чиркнул разовой зажигалкой и с удовольствием затянулся. Здесь, в тамбуре, было хорошо, привычно, как в родной курилке при гараже, где Виктор работал механиком, а старичок очень походил на слесаря Ерохина, общего тамошнего любимца, выпивоху и балагура.

Где-то совсем рядом зашумели, захлопали дверьми. Из соседнего вагона в тамбур ввалилась изрядно поддавшая компания. Четверо пацанов, чуть помоложе Виктора. По отдельным репликам выходило, что ребята путешествуют вдоль поезда в поисках некоего Кузьмы, у которого «еще есть».

Вереница расхлябанных тел деловито прошла через тамбур, и только замыкающий, прыщавый пацан, откликавшийся на кличку Клерасил, чуть замешкался.

– Дедусь, дай закурить! – Клерасил, держась за стеночку, подошел к старичку-ветерану.

– Держи, внучок. – Ветеран миролюбиво протянул парнишке початую пачку «Примы».

Клерасил схватил пачку и, гнусно хихикая, засунул ее, всю целиком, в задний карман своих потертых джинсов.

– Спасибо, дедусь, оревуар!

– Эй, малый, сигарки-то верни, – засуетился дед.

– Сигарки я реквизирую, старый, – хихикнул пьяный Клерасил, поспешно покидая тамбур.

И тут Виктор не выдержал, схватил Клерасила за плечо:

– А ну, стой! Отдай сигареты деду, сволочь!

В том, что он справится с подвыпившим хулиганом, Виктор не сомневался. Будет знать, подонок, как обижать немощных стариков! Клерасил, не оборачиваясь, резко шагнул назад и что есть силы ударил Виктора локтем под ребра.

Дыхание перехватило, но Виктор не растерялся. Одной рукой он вцепился обидчику в волосы, другой врезал ему в ухо. Клерасил заорал. Его дружки, один за другим, ринулись обратно в тамбур. Виктор дернул Клерасила за волосы, повалил на пол.

Перед ним тут же возник здоровый краснолицый рыжеволосый парень с занесенной для удара рукой. Виктор встретил его прямым с правой. Здоровяк, подталкиваемый сзади приятелями, упал прямо на Виктора. Черт побери, как неудачно! Виктор потерял равновесие и, падая, увидел возле своего лица грязную подошву кроссовки китайского производства. В глазах потемнело. Перфорированный каблук попал точно в нос. Следующий удар кроссовкой в направлении виска Виктор кое-как отбил, а следующий за ним тычок носком кроссовки в зубы опять пропустил. Свалившегося на пол Виктора били ногами умело и жестоко, а рыжий, что навалился сверху, мешал толково защищаться от двух пар ног, молотящих по телу.

– Ах вы, волки позорные! – услышал Виктор хриплый голос старичка – и сразу все кончилось.

Виктора перестали бить. Лежа, с полу, он видел, как неожиданно ловко престарелый ветеран выкрутил руку поднявшемуся было на ноги Клерасилу и прикрылся им, как щитом, от мощного пинка обутой в китайский ширпотреб ноги. Дальнейшее происходило в считанные секунды. Вот только что все стояли на ногах, за исключением Виктора и навалившегося на него нокаутированного здоровяка, и буквально через две секунды на полу валялись уже все, кроме старичка-ветерана. Как дедку удалось сокрушить трех агрессивных молодых парней, Виктор не понял. Крутанулся ветеран влево, вертанулся вправо – и все, готово. Как в кино, честное слово!