– И если месть отбросить: несколько поколений уровняют виновных и невиновных в любом случае. Новое поколение, по крайней мере, будет в общем безупречно – и миры выживут.

– Это слишком философски отвлеченно, чтобы принимать такое – человеку, кто выжил среди этого.

– Я тоже жил среди этого, сэр.

– Да, но…

Он оборвал фразу.

Они некоторое время не отрываясь вглядывались в пейзаж, потом:

– Этот специалист по заболеваниям, Лармон Пелс, недавно остановился у Хонси? – спросил Малакар.

– Да, фактически. Он здесь тоже был?

– Некоторое время назад. Что он ищет в твоем мире?

– Некую медицинскую информацию, жизненную статистику и человека, которого там нет.

– …Человека?

– Хинек, или что-то в этом роде. Нет никаких записей о нем. И у нас тоже. – Посмотри на этот огненный выброс, видишь?

«Х.?» – спросил себя Малакар. – «Мог этот Хинек или кто там еще быть хранилищем заболевания? Я никогда не слышал о нем раньше, но если он…»

«Дейбанская лихорадка, впервые была обнаружена на мирах, отличных от Дейбы», вспомнил он прочитанное. «Это неизменно смертельно, за исключением одного известного случая. Я ссылаюсь, конечно, на случай с Х.. Агент переноса еще неизвестен.»

«Если этот человек был Х., мог он быть невольным переносчиком? Пока будет достаточно получить точное имя, упоминаемое в заявке Пелса. Я получу, конечно. Вспышки дейбанской лихорадки на других мирах сопровождались случаями полудюжины других экзотических заболеваний. И присутствие, одновременное, никогда невозможно было адекватно объяснить. Но Х. носил несчетное количество заболеваний и спасся от них от всех, являясь известным лекарством.

Может это быть тем самым неизвестным источником в Х., что служит причиной их одновременного проявления – причем все взаимно заразны?»

Возможное военное применение промелькнуло в мозгу Малакара как оранжевый сполох огня внизу.

«Каждый готовился к бактериологической войне, на одном уровне или на другом – даже с объединенным подходом, – решил он. – Но здесь должна быть быстрая атака, как выстрел из ружья, не могущая быть опознанной по уже классифицированным природным явлениям. Если такое возможно и Х. ключ к контролю за процессом – или, так или иначе, сам процесс – тогда я слышу звон колокола смерти. Я могу проклясть ОЛ даже сильнее, чем думал. Но остается определить, действительно ли Хинек является Х, и если так, обнаружить его.»

Уже час они стояли и смотрели на пламя и спускающуюся лаву, меняющиеся палитры небес и моря. Затем Морвин прочистил глотку.

– Я не прочь отдохнуть теперь. Еще чувствую какую-то слабость. – сказал он.

– Конечно, конечно, – проговорил Малакар, вдруг оторвав свое внимание от глубины далека. – Я еще побуду здесь. Похоже, что должен появиться еще один выброс пламени.

– Надеюсь, что не расстрою компании.

– Совсем нет. Вы подняли мой дух более, чем я могу выразить.

Он смотрел как тот уходит, потом рассмеялся.

Возможно тот шар-греза, что ты создал, был правдой, – решил он. – Точное предсказание вещей должно прийти. Я никогда по-настоящему не рассчитывал добиться цели, пока… Как это звучит? Те строки, что изучал в университете?..

Пока не упадут кружащиеся Небеса,

Земли от Нового Катаклизма слеза.

Так нас, чтоб сплотить, Мир должен все

Сущее сжать в Планисферу.

Если я правильно процитировал, я собираюсь сжать это все – весь ОЛ, только когда нанесу визит – в планисферу.

«Шинд!» – позвал он. – «Ты знаешь, что произошло?»

«Да, я слышал.»

«Я попрошу Морвина остаться в мастерской. Мы же скоро отправимся в путешествие.»

«Как скажешь. Куда?»

«Дейба.»

«Я очень боюсь.»

Малакар улыбнулся на этот ответ, полдень разогнал туман.

Он наблюдал закручивающиеся в спирали звезды, будто далекие шутихи ребятишек. Рука упала на сумку с монограммами, пристегнутую к поясу. Он о ней забыл. Взглянул вниз, когда услышал щелчок, и на мгновение забыл о звездах.

Его камни, какие они восхитительные. Как он мог с такой легкостью выбросить их из головы?

Он коснулся их пальцами и улыбнулся. Да, они были правдой. Кусок минерала никогда тебя не предаст. Каждый уникален, целый мир в себе, и безвреден. Его глаза наполнились слезами.

– Я люблю вас, – прошептал он и, один за одним перебрал их и вернул в сумку.

Заново прикрепляя ее к поясу, он наблюдал за своими руками. Пальцы покрылись влажными пятнами переродившейся материи. Но его руки были прекрасны, так она сказала. И она права, конечно. Он поднес их к лицу, и волна энергии прошила его тело и осталась в нем. Он знал, что теперь стал сильнее, чем отдельный человек или целая нация. А вскоре будет сильнее, чем весь мир.