– Тебе, поди, самому не хватает, время-то какое!

– Ничего, скоро мы всю эту нечисть из России выметем!
– добавлял отец.
– Ты, сынок, держись только.

Он и держался. На том месте, где стоял. Вот и в этот приезд отец с матерью стали повторять то же, когда он с Сержем внесли полные сумки овощей, зимних фруктов, купленную на рынке говядину, другие припасы.

– А что-то ты совсем бледный, исхудалый какой-то!
– заметила мать: она уже плохо видела, носила очки с толстыми стеклами.

– Зато Серега, вон, словно Геринг, пудов на десять тянет, - добавил отец, посмеиваясь. Он для них как второй сын считался.

– А мы, теть Марусь, дядь Валь, собрались прокатиться в Швей - начал было Серж и осекся, встретившись с предупредительным жестом Игоря.

– ...в швейную мастерскую, - закончил он.

– Зачем это, - удивилась мать.

– На работу туда устраиваемся, - ляпнул Серж.

– Да вы разве шить научились?

– Шьем-шьем, всех обшиваем, - сконфузился Сергей, представить которого за машинкой "Зингера" было невозможно - она бы развалилась на части, через минуту.

– Оно тоже дело, - произнес отец.
– Нынче любая работа, любое шило - в строку. А вот скажите-ка мне, ребята, долго ли еще над нами эта поганая власть издеваться будет? Сколько ж терпеть можно? Хуже татаро-монгольского нашествия. Фашисты так не мучили. А тут - вроде свои, русские.

– Ну-у, запел песню!
– вмешалась мать.
– Сам же и голосовал за него, за Борьку! И где это ты там русских углядел?

– Дурак был, - согласился батя.
– Так скоро ли? Дожить-то успеем? Или уж все - конец. Капут полный. Партизанен - сдавайс, выходи по одному, руки за голову! Будет рашен аль нет?
– любил отец слегка ерничать на ломаном немецком. Но говорил-то серьезно: по лицу видно.

– Не знаю, - нахмурился Игорь.
– От нас самих не зависит.

– О! Я, я! Либер-унтер-мундер!
– закивал Серж, вытаскивая из-за пазухи шнапс.

10

Из Москвы до Цюриха самолет летел около четырех часов. В небольшом чистеньком аэровокзале их встречал знакомый сотрудник русско-швейцарской фирмы, Саломатин. Только подняли руку - подъехало такси. Поскольку все в нем не уместились, Клим и Валера взяли следующее. Клим знал разговорный немецкий и английский, но Кононов прихватил его с собой в поездку не только как "толмача", а чтобы "оторвать" от Афганца и, возможно, в последний раз наставить на путь истинный. Иначе придется расставаться, выхода нет.

Саломатин, ошвейцарившийся руссак, сдержанно рассказывая о Цюрихе, привез их в отель "Сант-Готар", неброский, но по-домашнему уютный, с элементами русской культуры. Разместились в двух номерах, затем спустились вниз, в итальянский ресторанчик, перекусить. Утром ели макароны в Балашихе, вечером в Цюрихе - то же самое, но родительские, по-флотски, гораздо вкуснее. Потом немного погуляли по тихим улочкам, заглядывая в магазинчики, сфотографировались на фоне католического костела на набережной, но заходить внутрь не стали. Сделали кое-какие мелкие покупки: Клим приобрел часы, Валера - колечко для своей сестры-подростка, Серж - нож-бабочку из отличной стали, и Игорь - кожаный собачий ошейник, хотя у него не было никакого пса. Просто понравился. С металлическими заклепками-шипами, мягкий, упругий, фосфорицирующий в темноте, да еще и с серебристым колокольчиком - на сенбернара, не иначе. Такой и самому поносить приятно. Ладно, кому-нибудь подарит, в Москве. Когда-то они с Леной хотели завести собаку. Может потому и разошлись, что некому было их облаивать? Игорь гнал от себя мысли о Лене, если дать им волю - совсем раскиснешь. Очевидно, поэтому и согласился заглянуть вместе с ребятами в единственный в городе стриптиз-бар.

Народу немного, полумрак, уютные столики, освещенный подиум, на котором под музыку по очереди раздевались девушки - разных цветов кожи, из самых экзотических стран. Но большинство было славянского типа.

– Жительницам Швейцарии это запрещено законом, - пояснил Саломатин. Только дома, перед мужьями.

– А те и не глядят, - добавил Серж.
– Расизм какой-то.

После выступления, те же девушки, но уже одевшись, ходили по залу, подсаживались к посетителям и за разговором предлагали купить шампанское, которое здесь стоило по двести долларов.

– Консуммация, - вновь пояснил Саломатин.
– Процесс зарабатывания денег для заведения.

– Скорее, мастурбация, - усмехнулся Клим.

Ребята пили пиво, посмеивались, обсуждая ту или иную девушку.

– Лариса бы им всем сто очков вперед дала, - заметил Серж.

– Еще даст, когда сюда приедет, - кивнул Клим. Он знал, что Серж к ней "неравнодушно дышит", но нарочно поддергивал. Всем, не сговариваясь, понравилась светловолосая пассия с гибким телом. Пригласили ее за свой столик. Переводчик не понадобился, оказалась действительно русская - из Питера. Зовут Светой, работает по полугодичному контракту, по месяцу в каждом городе. Ей еще повезло, что вместо договора не подсунули "липу" и не отобрали паспорт, а то могла бы очутиться в каком-нибудь занюханном гамбургском борделе. И "обслуживала" бы по шесть-десять клиентов за ночь. А здесь с этим строго, просто стриптиз и все.

– Так уж и все?
– усомнился Валера.

– Заставить нельзя, но если можешь договориться - пожалуйста, откровенно ответила она, с интересом взглянув на молодого парня.
– Только не на нашей территории.

– А сколько это будет стоить?

– Гринов пятьсот. Смотря кого ты имеешь в виду.

Валера чуть покраснел, не спуская с нее восхищенных глаз. Света мягко улыбнулась и почему-то посмотрела на Игоря, словно признавая в нем старшего.

– Договорились, - усмехнулся он. Пусть отдыхают по полной программе, когда еще удастся выбраться? Не такая уж сладкая у них жизнь, как думают.