– Ваша дочка?
– насмешливо спросила Мила.

– Племянница, - отозвался он. В зальчике появилась еще одна группа оживленных людей - среди них притягивала внимание фигура известного режиссера и не менее знаменитой эстрадной певицы. Заметив Гриневу, помахали ей руками, зовя к себе.

– Мои друзья и клиенты, - сказала Людмила.
– Не представляю, о чем бы я стала писать, если бы они вдруг исчезли? Пойду присоединяться.

– Только не уезжай без меня, - отозвался Корочкин.

– И без меня тоже, - бросил вдогонку Игорь. Просто так, в шутку. Но она обернулась, посмотрела на него и серьезно ответила:

– Хорошо.

Лера, с обезоруживающей непосредственностью, проговорила:

– По-моему, вы оба втюрились.

– А я так не думаю, - сказал Большаков.
– Слишком быстро.

– Вы о чем?
– не понял Корочкин.

– Самое время пройти в мой кабинет, - обратился к нему Игорь.
– А то нам здесь никогда не удастся поговорить серьезно...

Беседа с журналистом длилась около часа, затем они договорились встретиться еще раз - на ближайшей неделе. Вернувшись назад, застали тут только Тарланова, с маковым цветом лица и брошенного его восточной красавицей, и Людмилу, оживленно беседующую с покрытым блестящей чешуей диск-жокеем.

– Берет интервью у очередной молодой звезды, - шепнул Игорю Роман. Удивляюсь ее способностям совмещать отдых с работой.

– Так вот почему на дискотеке стало так тихо, - произнес Кононов.
– Вы похитили золотое яблоко.

– Я вообще люблю похищать то, что мне нравится, - ответила Мила.
– Но мы уже заканчиваем. Возвращаю вам вашего героя.

– Но мы еще встретимся?
– вкрадчиво спросил диск-жокей, поднявшись и поцеловав у Гриневой ручку.

– А как же?
– иронично ответила она.
– Москва - город маленький.

Корочкин, фыркнув, подсел к Тарланову - оказывается, они тоже были знакомы, - завел с ним долгую и нудную беседу. Роговые очки висели у бизнесмена на кончике носа.

– Что будем делать?
– спросила Гринева, искоса поглядев на него.

– Можно сменить обстановку, - подумав, произнес Игорь.
– Отправиться в более интересное место. Например, в казино. Там вы еще у кого-нибудь интервью возьмете.

– Поехали, - согласилась она.
– Оставим Корочкина с носом.

Они незаметно выскользнули на галерею, спустились по нескольким переходам и лестницам к выходу. Дежуривших охранников Кононов предупредил, чтобы кто-то из них проводил Леру домой - если этого не сделает Большаков. Затем вышли на улицу, поеживаясь от неожиданной прохлады. Добежали до стоянки, где уселись в авто Игоря.

– Так куда мы направляемся?
– спросил он, включая зажигание.

– К тебе...
– ответила она, повернувшись к нему лицом.

8

Ночью они лежали, устав от любви, на неширокой кровати с резным изголовьем, неприкрытые ничем, словно первые созданные Богом люди, вкусившие от протянутого им яблока, и сквозь кружевной занавес на окне струился серебристый свет. Это была одна из тех небольших квартир, где Кононов бывал крайне редко. Потому-то она производила нежилое впечатление, встретив явившихся мужчину и женщину оставленным когда-то беспорядком, толстым слоем пыли на мебели и негостеприимно-пустым холодильником. Но достопримечательности квартиры никого, собственно, не интересовали, а продукты и хлеб они привезли с собой, остановившись по дороге у ночного маркета. Теперь это оказалось благоразумной дальновидностью.

– Я ужасно проголодалась!
– сказала Мила, приподняв голову с его плеча.

– Сколько я тебя знаю - тебе все время хочется есть, - ответил Игорь.
– Как при таком зверском аппетите некоторые еще и умудряются сохранять стройную фигуру?

– Просто я все время в движении. И ты знаешь меня не так долго, всего пятнадцать часов.

– Пятнадцать лет, - негромко проговорил он, и она не расслышала. Ему все еще казалось, что он лежит сейчас рядом со своей бывшей женой, Леной, столь удивительно они были похожи друг на друга. Во всем, даже в любви, в страсти. Но это была другая женщина - неведомая и таинственная, живущая своей жизнью.

– Ты что-то прошептал?
– спросила она, наклоняясь к его губам и целуя их. В темноте она светилась белизной тела, а два синих огонька в глазах разгорались все ярче и ярче. Ему давно не было так хорошо и покойно. Как в те, прежние времена, когда они только начинали жить с Леной. И были счастливы.

– Тебе послышалось, - отозвался он.
– Нам все время мерещится и слышится то, что принадлежит другому миру.

– Наверное. Пойду, приготовлю что-нибудь.

Людмила соскользнула с кровати, накинула его рубашку и ушла на кухню. Затем она вернулась, разыскав где-то жостовский поднос, на котором лежали бутерброды, пучки зелени и стояла бутылка белого сухого вина.