Maitre d' от входной двери наблюдал за тем, как Джон, прихрамывая, направился к уборным и телефону-автомату. Пятьдесят долларов остались на столе.

«Да отвернись ты», – подумал Джон. Он опустил в автомат четвертак и набрал номер.

– Алло? – ответила девочка.

– Это… – Джон назвал номер, который был ему нужен.

– Да. Мама спит в кресле, а мой папа…

В это время мужской голос где-то в отдалении крикнул: «Ирена!»

– Папочка, прости меня, но… Телефон звонил, и мама, она, она в своем кресле, а телефон звонил, я должна была взять трубку, он так…

Джон слышал приглушенный шум на другом конце линии.

В дамской комнате спустили воду.

– Возвращайся в кровать, Ирена, – раздался голос взявшего трубку.

– Да, папочка! – робкий, удаляющийся голосок.

После чего ее отец спросил звонившего:

– Кто это?

– Я! – ответил Джон. – Все полетело к чертям!

Харлан Гласс сказал:

– Успокойся! Ты можешь говорить?

Дверь дамской уборной открылась. Вышла барменша, улыбнулась Джону и направилась к своей стойке.

– Нет, – сказал он, потом прошептал: – Да.

– Что…

– Теперь нам придется отступить! Слишком поздно. Фил Дэвид найден…

– Где? Как? Что он…

– Он мертв. Мокрушник…

– Мокрушник, что за…

– Парень, специализирующийся на уничтожении, – сказал Джон. – Убил Фила раньше, чем…

– Что сказал Фил?

Гласс молча выслушал стаккато жаркого шепота Джона об американской операции, которая провалилась, о командах изменников, взрывах машин.

– Он назвал имена? – прошептал Гласс, находившийся в безопасности в своем доме в Вирджинии.

– Он не успел.

– И…

– Я убил мокрушника. Двадцать минут назад. В Дюпон-секл.

– Ты уверен в этом?

– Что он мертв? Или в том, где это произошло? Я перешел эту чертову грань!

Обернулся, посмотрел на зал, по которому разнеслось эхо его последнего восклицания.

Лица на секунду повернулись в сторону этого оборванного мужчины в грубой черной куртке и тут же вернулись к своим собственным делам.

В этом городе безумием никого не удивишь.

Из телефонной трубки донесся голос Гласса:

– Где ты сейчас?

Повернувшись спиной к залу, Джон объяснил ему.

– Добрался сюда. Бросил вашу старую машину. Там в багажнике все дерьмо, которое удалось раскопать.

Джон рассказал ему, где машина.

– А что с дочерью Фрэнка? – спросил Гласс.

– Я оставил ее в доме Дика Вудруфта.

– Что ты сказал Вудруфту?

Этот вопрос прогрохотал вокруг Джона, как ураган.

– По-моему, его нет в городе! Я не видел его, я оставил Фонг с Кэт и…

– Ничего не говорил Вудруфтам?

– Нет, ничего.

– Выслушай меня, – сказал Гласс. – Полагаю, что до тех пор, пока ты жив, девушка тоже будет жива, независимо от того, с кем она. Будь настороже и оставайся там, где ты сейчас находишься.

– Если я поймаю такси до управления и…

– И превратишься в отличную мишень. Я сам приеду за тобой. Мы выберемся в безопасное место вместе.

– Я не могу торчать тут до…

– На это потребуется пятьдесят минут. Никому не звони. Никуда не уходи. Если я не появлюсь в указанный срок, немедленно уходи. Сейчас нет времени на то, чтобы оговаривать детали, но, черт тебя побери, дай мне пятьдесят минут. В дождь от моего дома до тебя нелегко добраться быстрее.

– Пятьдесят минут. – Джон заметил время на часах. – Время пошло.

– А эта девушка… Фонг…

– Да?

– Ты считаешь, ей можно доверять?

– Сорок девять минут, – сказал Джон и повесил трубку.

Придерживая бокал с вином, пробрался между столом и стеной к своему стулу. Ни капли не пролилось. Взгляды сидящих в кафе колыхнулись в сторону ненормального, сидящего за белоснежной скатертью перед нетронутым бокалом красного вина.

Ранний вечер, еще далеко до полуночи. Прошло восемь дней с тех пор, как мокрушник убил Фрэнка. И еще сорок семь минут ждать.

Два месяца до моего дня рождения.

Пригубил вина: густой ароматный букет. Крепкое.

Поставь бокал на стол. Не пролей ни капли.

Залпом осушил бокал, огонь побежал по жилам.

Maitre d' взял следующий бокал с подноса, ловким движением забрал пустой и, не пролив ни капли, поставил полный на девственно чистую скатерть.

И теперь на подносе остался всего один.

Что запомнилось? Эмма, пришедшая в его коттедж, фантазии за гранью здравого смысла, ее признания. Поезда. Когда он был мальчишкой, то любил наблюдать за товарными поездами, с грохотом проносившимися через его родной город, за блестящими пассажирскими составами, увозившими людей вдаль, туда, где кипела настоящая жизнь. Фонг. Кожа цвета молочного шоколада. Ему десять лет, празднество в резервации сиу, горячее солнце и пляшущие индейцы в мокасинах, в белых штанах из оленьей кожи и орлиных перьях, они танцевали, размахивая томагавками под бой барабанов…