Она немного помолчала.

— По-своему они счастливы. Когда к нам приходит печаль, мы носимся с ней всю жизнь. Большинство копается в могильнике своего прошлого. — В ее взгляде промелькнула грусть, но тут же растворилась в дежурно-бод-ром выражении. — Пойдемте. Сюда, пожалуйста.

На площадь выползли три огромных грузовика. Стадо начало стягиваться к ним, как скот к кормушке. Грузовики остановились. Задние борта открылись, и оттуда вывалились дюжины желтых глыб.

Я вопросительно взглянул на Флетчер.

— Обед, — пояснила она. — Не хотите попробовать? — Что?

— Идемте.

Она взяла меня за руку и повела в гущу толпы.

Проталкиваться сквозь тела не составляло никакого труда. Я почувствовал, что от них исходит сильный, немного прогорклый запах, и сказал об этом Флетчер.

— Запах стада, — объяснила она. — Я думаю, что это один из факторов, благодаря которому они держатся вместе. Скоро вы привыкнете к нему настолько, что сможете найти стадо с закрытыми глазами.

Мы протолкались к одной из глыб. Она состояла из желтого мякиша с запахом масла и привкусом дрожжей.

— Корм нашпигован витаминами, антибиотиками и еще бог знает чем, — сообщила Флетчер.

Тем временем вокруг глыбы собралась плотная толпа. Они отрывали куски, но не ели сразу, а уносили с собой. Лишь подыскав укромное местечко, садились и начинали медленно жевать. Их лица не выражали ничего. Столкновений из-за еды не было, все происходило в удивительной тишине.

Некоторые садились парочками или компаниями и кормили друг друга с рук. Я заметил мать, кормившую своего ребенка, — по крайней мере, мне показалось, что это ее ребенок. Две девочки-подростка, хихикая, делили свою порцию. Одинокий старик, присев на корточки, жевал с задумчивым видом.

Огромный, похожий на медведя мужчина тащил кусок, которого хватило бы на десятерых. Кто-то подошел и оторвал часть себе. «Медведь» не протестовал. Напротив, он даже присел, чтобы удобнее было поделить еду.

Никаких проявлений враждебности, жадности или нетерпения. Они вели себя как скотина. И жевали так же.

— Вы добавляете в корм какие-нибудь лекарства? — поинтересовался я.

Флетчер покачала головой.

— Однажды попробовали, но они стали просто сумасшедшими, еще более сумасшедшими. Нет, лекарства не нужны.

Один из ковбоев помахал нам рукой из кузова грузовика.

— Эй, Флетч! — крикнул он. — Ты опять здесь? Флетчер улыбнулась и помахала в ответ.

— Как дела, Джейк?

— Прекрасно, — ответил он. — Ты лучше следи за собой, а то, глядишь, и сама разоблачишься на солнышке, как остальные.

Флетчер расхохоталась.

— И не мечтай, пока твоя жвачка не станет чуточку повкуснее. А до тех пор — не желаю расставаться с бифштексами.

Ковбой оторвал от глыбы большой кусок.

— А ну-ка, попробуй. Мы опять изменили рецепт. Может, это так здорово, что ты присоединишься к стаду?

Он бросил нам кусок, похожий на хлебный мякиш. Я на лету поймал его и протянул Флетчер. Она отщипнула чуть-чуть и пожевала.

— Совсем неплохо! Но все же не филе индейки.

Остаток она протянула мне. Мягкий, теплый, несоленый и маслянистый… Жевать его было… приятно. Я откусил еще кусочек.

— Берегитесь, Джим. — Флетчер отобрала у меня остатки. — Так начинают многие.

Она отдала ломоть жалкому на вид мальчонке, крутившемуся позади жующей толпы. Он просиял и, отбежав в сторону, приступил к трапезе.

— Это — Плакса Вилли, — представила Флетчер. — Предпочитает попрошайничать. Бог знает кем он был раньше. — Она печально покачала головой. — В стадо попадают разными путями. Обычно это происходит, когда человек устает влачить обыденное существование. Даже отвечать за самого себя иногда становится непосильной заботой. — Она пристально посмотрела на меня. — Такая усталость — опасная штука. Она высасывает энергию. Опасно даже наблюдать за этим. Любое внимание, которое мы уделяем этому явлению, служит для него подпиткой. Это — разновидность социального рака. Он растет и пожирает все на своем пути, превращая нормальные клетки в больные, а для обслуживания больных клеток требуются здоровые клетки, и конца этому нет.

— Я читал отчеты, — заметил я.

— Есть еще кое-что, чего нет в отчетах, так как мы не знаем, что делать. Это я и хочу показать вам.

Она откинула прядь темных волос, упавшую на глаза. Вид у нее был мрачный.

— Хорошо, Когда же я увижу это «кое-что»?

— Скоро. Но лучше уйти из центра. Здесь может стать немного… неспокойно.

Она повела меня к джипу.

— У вас уже слегка остекленели глаза, — заметила она.

— Да?

— Ничего страшного. Постоим здесь. Расскажите анекдот. — Что?