Командир откашлялся и почувствовал, как успокаивающе на его плечи легли руки Алины. Антон тоже подошел ближе и оперся на стол, смотря в текст. Он его еще не читал.

– Я мог бы сейчас вас убедить, что мы, комиссия, обязательно найдем выход из положения. И вы бы поверили нам. Но я не буду ничего обещать, пока не пойму, что вы сами готовы побороться за свою жизнь. А борьба эта будет не самой легкой. Вот какие действия наметила для себя наша комиссия. Первое. Надо, наконец, установить связь с законным правительством. Наших передатчиков не хватает для этой цели, и потому уже завтра в поход отправится отряд, который должен пройти и проплыть расстояние до населенных пунктов, находящихся под контролем федеральных войск. Возглавит отряд многим известный, в прошлом мичман, мой боевой товарищ, а ныне тот, кто вам дал и свет, и связь, Серов. Он дойдет. Я в него верю. Он приведет помощь. Второе. Мы решили организовать загородные поселения сельскохозяйственного назначения. Уже сейчас всем известная Крепость готова принять около тысячи тех, кто решит переехать. Там есть все: и вода, и свет, и связь. Нормальный поселок. Задача тех, кто туда поедет, – взять на себя бремя пропитания не только себя, но и города. Первое время поисковики смогут поставлять питание и медикаменты. Тем более что в Крепости находится первичный пункт разгрузки наших добытчиков. Само собой, охрана там еще сильнее, чем в городе. Еще два поселка недалеко от города будут готовы к приему жителей уже через одну, максимум две недели. И их можно будет заселять. Само собой разумеется, что решившие переехать будут обеспечены семенным запасом для посева. Как заверил меня мой друг и товарищ по комиссии Рухлов, зима в этом году так и не посетит наши широты. Так что по прибытии люди смогут сразу приступить к посадкам, а уже через три месяца снять первый урожай. Поисковики обеспечат вас и животными, и кормом для них. Помните, что на вольных поселениях вам меньше грозит предстоящий голод.

Ханин опять закашлялся. Наконец он справился с собой и продолжил, пропустив знатный участок речи:

– Но все это станет возможным, только если вы, именно вы, примете непосредственное участие во всех мероприятиях комиссии. Нам нужны люди. С завтрашнего утра в мэрии откроется пункт записи добровольцев в отряд Серова, идущий на Большую землю, и в число переселяющихся за пределы города.

…Когда они все вчетвером вышли из радиоузла, Дантес заметил:

– С такими вот речами нас могут и не выбрать.

– А кого они тогда будут выбирать? – спросил Антон, накидывая капюшон.

Алина, первая добежавшая до машины, сказала уже внутри:

– Бывшая секретутка. мэра хочет выбираться. И у нее есть шансы. Основной ее лозунг – это то, что она раньше занимала пост по социальным вопросам и что она лучше нас знает, что надо для народа. Она говорит, что все наши прибеднения лишь неумение управлять. Что она увеличит число поисковых отрядов, и они прокормят город. Типа завалят его провизией.

– Да ну ее. Дура и есть дура, – отозвался Дантес. – Мне больше страшен этот, как его… Кондрат.

– А он что? – поинтересовался Ханин.

– Этот вообще отморозь. Зимородок, блин.

– Ну что он говорит? – спросил Антон, тоже не интересующийся политической жизнью города.

– Он говорит, что пришел в город с запада. Что там, куда мы не пускаем поисковые отряды, залежи провианта, и он готов эту провизию предоставить жителям, в случае если его выберут.

– Это не есть хорошо… – проговорил Ханин. – А что он насчет армии бандитов говорит?

– Что, мол, видал он эту армию. Сотня-другая отморозков, напугавших нас до беспамятства тем, что умудрились ранить, ах, самого Ханина. Что он пошлет вперед поисковых отрядов погранцов из Крепости, и те расчистят путь.

– Он что себе возомнил? Да там тысяч пять уже… уродов, вооруженных и обученных, – Ханин не на шутку разозлился. – Да будь их воля, они бы уже давно поимели бы нас. Я вообще не понимаю, почему до сих пор они нас не захватили…

– А мы им на фиг не сдались, – предположил Дантес. – У нас брать нечего! Провианта нет, ценностей нет… Разве что им захочется переселиться в более удобные квартиры со светом и водой в кранах.

– А этого мало?

– Думаю, что из-за этого они умирать не пойдут, – покачав головой, сказал Дантес.

– И за меньшее сейчас убивают…

– Нет, ты не понял… Если мы им так нужны, они могут просто войти в город без оружия и двинуть своего человека на выборы… Вот такое говно эта ваша дерьмократия. А уж в том, что его выберут, даже как-то сомневаться не приходится. Учитывая, что нашего населения голосующего придет не больше тысяч десяти и не все будут голосовать за тебя, Ханин, или за тебя, Рухлов.

– Что предлагаешь? – спросил Антон.

– На этот случай? Снять с выборов твою кандидатуру, Антон. Это усилит Ханина.

– Согласен! – сразу заявил Рухлов. – Тем более что мне как-то не очень хочется становиться мэром.

Алина, гревшая тщеславные надежды, косо посмотрела на него.

– Да, но проблему этого Кондрата твой самоотвод не решает, – напомнил Дантес.

– А что решает проблему? – спросил Ханин.

Зло прищурившись, Дантес сказал:

– А что решает все проблемы?

Все знали, как последнее время решались вокруг проблемы. По-сталински. Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы.

– Я запрещаю! – повернувшись с переднего сиденья, воскликнул Ханин. – Не сметь!

Антон чуть в машину охраны не въехал от его резкого крика.

Дантес, пожевав губами, сказал:

– Ну, блин, вы меня еще вспомните. Когда этот козел пройдет на своих несбыточных обещаниях, а вы останетесь в дерьме… Когда сюда пожалуют привлеченные его наглостью бандиты. Когда вас резать начнут, как свиней, вы меня вспомните.

Алина, положив Дантесу руку на колено, сказала:

– Успокойся, успокойся, Леш…